Сказочник

– Не делай очередную глупость, маленькая, – мягко выговаривал Сказочник мне в самое ухо, – ты ведь этого не хочешь. Звать на помощь, убегать. Завершать на такой ноте, толком даже не начав. Ты вступила наконец-то на свою настоящую дорогу. Тебе страшно. Но это нормально. Это пройдет. Тебе подсказывает твое собственное тело: ты не хочешь говорить эти слова. Слушай мой голос. Вдох и выдох. Смотри на огонь…

Я зажмурилась и открыла глаза. Огня в маленькой утробе камина как будто стало меньше. Передо мной стояла пол-литровая чашка капучино с приятной нежно-зеленой кляксой-завитком в центре.

Сказочник подозвал официанта, заказал нам по стейку с кровью и запеченными на гриле овощами.

Когда в желудке разлилось приятное тепло, я почти успокоилась. И начала задаваться очевидными вопросами.

«Почему?»

Почему я его слушаюсь? Что, черт возьми, со мной происходит? Не мог же он лишить меня воли. Никому никогда не удавалось лишить меня контроля над моими мыслями и поступками, после смерти Олеськи я проходила терапию почти восемь лет.

Видимо, мыслительный процесс отразился на моем лице.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Да, – почти спокойно произнесла я.

– Итак?.. – внимательно посмотрел мне в глаза Сказочник, откладывая приборы.

– Почему я тебя слушаюсь? Почему я не использую любую возможность, чтобы сбежать? Почему я не кричу? Не зову на помощь? – выпалила я на одном дыхании.

– Ты меня любишь, – прервал поток моих слов Сказочник и ухмыльнулся краешком рта.

Я опешила. Открыла и закрыла рот, как рыба.

«Наглость – второе счастье», – подсказал голос Аллы внутри моей головы.

Сказочник, очевидно, уверовал в собственную неуязвимость. Мое молчание произвело на него впечатление, и теперь ему казалось, что все будет так, как он решил. Разубеждать его я не стала.

– Не боишься? – спросила наконец я.

– Не боюсь, малышка, – просто ответил он, не отрываясь от изучения десертной карты.

– Вчера я ударила тебя камнем по голове, – напомнила я.

– Я помню, – спокойно сказал он, поднимая на меня взгляд, – и, вероятно, до сих пор возвращаешься к мысли, как бы от меня сбежать. Краешком разума. Вот только твое тело не хочет бежать. Голос обрывается, ноги заплетаются. Выпадают поля зрения, обманывает слух. Это и есть ты сама. Твоя суть. До того, как тебя научили быть другой. Быть как все. Это было правильно, чтобы выжить.