Новые семейные обстоятельства

Ничего не соображаешь, поскольку испытываешь только животный страх за ребенка, детеныша.

Ванька на велосипеде пытался перепрыгнуть через ступеньки. Приземлился лицом в эти самые ступеньки. Вадик, его друг, позвонил мне – Ванька сказал, что так надо. Никому больше. За что хотелось оторвать ему голову. Я передала грудную на тот момент дочь мужу, свалила в пакет все, что находилось в домашней аптечке, и поехала соскребать сына с асфальта. Почему я? Муж был готов начать лактировать, но не мог видеть собственного сына с травмами.

В травмпункт мы ехали под крики мужа из телефона – про безответственное поведение Ваньки, про то, что Сима отказывается есть и плачет, а Вася не хочет без мамы делать английский. А еще про то, что покоя никогда не будет с этими детьми и он скоро сам сляжет с какой-нибудь невралгией.

– Мальчика моего посмотрите? – ворвалась я в кабинет врача.

– Заводите. Сколько лет ребенку? – спросила медсестра.

– Двадцать, – ответила я.

Медсестра застыла над тетрадью, куда заносила данные.

– А вы ему кто? – уточнила она.

– Злая мачеха! – рявкнула я.

Ванька подтвердил кивком.

– Мы только детей принимаем… вам надо во взрослый травмпункт… – опешила медсестра.

– Нет, нам не надо. Я клянусь, после осмотра накормлю его отравленным яблоком! – заявила я.

Ванька снова подтвердил кивком – точно накормит. Потрясенная медсестра убежала искать врача.

Нас приняли. Ванька зашел в кабинет, постанывая, охая и чуть не плача.

– Избили? Из-за девушки? – с надеждой спросила медсестра.

– На велике катался, – промямлил разбитым ртом Ваня.

Мы ждали результатов рентгена. Рядом на лавочке сидел мальчик лет восьми. Тоже с разбитым лицом.

– Подрался? – спросил мальчик Ваньку.

– Не-а, на велике.

– А я подрался. Из-за девочки. С другом, – вздохнул мальчик. – Понимаешь, я ее с первого класса люблю, а он только в этом году влюбился. А как ты на велике разбился?

– Прыгал через ступеньки.

– Зачем? – удивился мальчик.

– Просто так. У меня вообще-то нос может быть сломан. – Ванька начал раздражаться, что его никто не жалеет и не считает крутым.

– А я руку два раза ломал, – пожал плечами мальчик.