Сентябрь

Ему нужен дом. Ему нужны мы.

Генри никогда не слышал, чтобы мама говорила таким голосом, – она почти кричала и, казалось, вот-вот заплачет.

– …Нельзя отсылать в интернат. Я не хочу, чтобы он уезжал.

– Это я знаю.

– Он слишком мал.

– Но ему надо расти.

– Он не должен расти вдали от меня.

Они ссорились. У них скандал. Невероятно, в это невозможно поверить – они были врагами. Холодея от ужаса, Генри ждал, что произойдет дальше. Немного погодя папа заговорил снова:

– Темплхолл – хорошая школа, уверяю тебя, Вирджиния, и Колин Хендерсон – хороший директор.

Детей там не муштруют, а учат работать. Жизнь теперь трудная, и Генри предстоит ее прожить…

Так вот почему они ссорятся – его хотят отправить в Темплхолл! В интернат!

– …Стараются научить не пасовать перед трудностями…

Вдали от друзей, от Страткроя, от Балнеда, от Эди, от Ви! Ну да, Хэмиш Блэр уже там, но он ведь куда старше меня, думал Генри, воображает о себе невесть что и такой жестокий. Как это он сказал? «Только младенцы играют с плюшевыми мишками».

– …Генри слишком полагается на тебя.

Больше Генри не мог слушать, это было невыносимо. Так страшно ему еще никогда не было. Он попятился от двери библиотеки и кинулся бежать. Все так же бегом он взлетел по лестнице на второй этаж, добежал до своей спальни, захлопнул за собой дверь, сорвал с плеча ранец и бросился на кровать. Он сунул руку под подушку и нащупал Му.

«Генри слишком полагается на тебя».

Так, значит, его отошлют из дома!

Генри сунул в рот большой палец, прижал к щеке Му, и ему стало спокойнее.

Пока что он в безопасности. Он не станет плакать. Генри закрыл глаза.

8

Гостиная в Крое была огромная, ее использовали только в торжественных случаях. Высокий потолок и лепные карнизы были белые, стены затянуты красной клетчатой тканью, изрядно поблекшей, на полу большой турецкий ковер, кое-где потертый, но все еще ласкающий глаз своими теплыми тонами. На диванах и креслах чехлы, лишь на нескольких креслах сохранилась их первоначальная плюшевая обивка, и все они разные.

Тут и там стояли небольшие столики с фотографиями в серебряных рамках и стопками старых номеров «Кантри лайф». Стены увешаны старинными картинами – пейзажи, портреты, цветы, на столике за диваном китайский фарфоровый кувшин с веточками расцветших рододендронов. За каминной решеткой ярко горели поленья. Коврик перед решеткой – белая овечья шкура – порядком излохматился, и когда на него усаживались мокрые псы, сильно пахло овцой.