Повесть о жизни

Офицер в пыльных сапогах подошел к веранде, где мы пили чай, извинился и спросил:

– Вы господин Севрюк?

– Да, я, – ответил Севрюк. – Чем могу служить?

Офицер обернулся к солдатам.

– Эй, Марченко! – крикнул он. – Подведи-ка его сюда!

Из-за лошади двое драгун вывели босого человека. Руки его были скручены за спиной. На человеке были черные солдатские штаны с выгоревшими красными кантами.

Человека подвели к веранде. Он смотрел на Марину Павловну пристально, будто хотел что-то ей сказать.

– Вы знаете этого парня? – спросил офицер.

Все молчали.

– Приглядитесь получше.

– Нет, – сказала Марина Павловна и побледнела. – Я никогда не видела этого человека.

Человек вздрогнул и опустил глаза.

– А вы? – спросил офицер Севрюка.

– Нет. Я его не знаю.

– Что ж ты, братец, – офицер обернулся к человеку, – все врешь, что ты здешний и что ты у господ Севрюков работал в усадьбе? Теперь твое дело табак!

– Ладно уж! – сказал человек. – Ведите! Ваша сила, только не ваша правда.

Марина Павловна вскочила и ушла в комнату.

– Без разговоров! – сказал офицер. – Марш за ворота!

Драгуны уехали. Марина Павловна долго плакала.

– Он же так смотрел на меня, – говорила она сквозь слезы. – Как же я не догадалась! Надо было сказать, что я его знаю и что он работал у нас.

– Где там догадаться! – сокрушался Трофим. – Хоть бы он знак какой дал. А Любомирского тот человек спалил до последней косточки. Знаменито спалил. За убиенного хлопчика.

Вскоре я уехал в Киев.

Полесье сохранилось у меня в памяти как печальная и немного загадочная страна. Она цвела лютиками и аиром, шумела ольхой и густыми ветлами, и тихий звон ее колоколов, казалось, никогда не возвестит молчаливым полещукам о кануне светлого народного праздника. Так мне думалось тогда. Но так, к счастью, не случилось.

Сон в бабушкином саду

Бабушка моя Викентия Ивановна жила в Черкассах вместе с моей тетушкой Евфросинией Григорьевной.

Бабушка переехала в Киев к одной из своих дочерей – тете Вере, вышедшей замуж за крупного киевского дельца.

У тети Веры был свой дом на окраине города – Лукьяновке. Бабушку поселили в маленьком флигеле, в саду около этого дома.

После независимой жизни в Черкассах бабушка чувствовала себя нахлебницей в чопорном доме тети Веры.