Дом, в котором…

– Трусы хреновы, – сказал Лэри, вылезая из-за тумбочки. – Помощи от вас…

Горбач с Македонским заморгали. Горбач опять пробубнил что-то о том, что боялся навредить.

Я начал потихоньку одеваться.

– Куда? – изумился Табаки.

– Съезжу прогуляюсь.

– Куда ты прогуляешься? В коридорах темно!

Я про это совсем забыл, но сказал, что возьму фонарик.

– Нельзя. Там сейчас активизировались маньяки и лица, страдающие раздвоением личности. Фонарик привлечет к тебе их внимание.

Я огляделся.

– А где Лорд?

– Он-то как раз где-то там, – кивнул Табаки.

Я не стал уточнять, что он имеет в виду под «своими».

– А Сфинкс?

– Сфинкс пасет Толстого. В туалете. Чтобы ребенок не нервничал.

Горбач и Лэри, посовещавшись, начали швырять под кровать пустые бутылки. Потный, нездорового вида Черный спросил со своей кровати, дадут ли ему умереть спокойно.

– Со двора припираются, – чирикал Табаки. – Как дело к зиме – так и лезут в Дом. А кошки – те позже приходят.

Несчастная крыса, не вынеся бутылочной атаки, выбежала на середину комнаты и присела столбиком перед распахну той дверью. Она явно потеряла всякое соображение, потому что даже не попыталась выскочить.

Лэри набросил на нее половую тряпку. Горбач с ревом ринулся на образовавшийся холмик, схватил его и вышвырнул в коридор. Потом пинком захлопнул дверь, рассыпав подпиравшие ее книги.

– Класс! – заорал Лэри и бросился его обнимать.

– Ну вот, – сказал Табаки удовлетворенно. – Видишь, как все быстро закончилось?

Про себя я порадовался, что не мне собирать с пола пустые бутылки. И что крыса осталась в живых.

– Как вы думаете, она не пострадала из-за того, что я ее вот так швырнул? – спросил Горбач.

– Да ладно, в тряпке летела, что ей сделается? – отозвался Лэри, которого самочувствие крысы мало беспокоило.

Табаки заверил Горбача, что крыса была абсолютно счастлива и в полете, и по приземлении. Черный опять поинтересовался, дадут ли ему упокоиться с миром.

И тут вошел Слепой с тряпкой из-под крысы в руках.

– Совсем спятили? – спросил он.

– В тебя попало? – замирая от восторга, уточнил Табаки.

– Попало.

– И ты удивился?

– Мы оба удивились.

Слепой отшвырнул тряпку и плюхнулся на кровать. Он был босой и взъерошенный, свитер повязан на шее узлом, на ногах – налипшие опилки, пальцы вымазаны сажей, и еще от него странно пахло. Сыростью и как будто травой.