Таинственный сад

Мери никогда даже не снилось, что небо бывает такое голубое. В Индии небо всегда было точно раскаленное, а здесь оно было такого ярко-голубого цвета, что казалось каким-то чудным, блестящим, бездонным озером; там и сям, высоко в этом голубом своде, носились маленькие белые перистые облачка. Широкий простор степи тоже был мягко-голубой, а не мрачно-багряный или серый.

– Да, буря прошла, – радостно сказала Марта. – Всегда бывает так в это время года – за ночь все проходит, как будто бури никогда не было и никогда не будет.

– А я думала, что в Англии всегда дождь и всегда хмуро, – сказала Мери.

– О, нет! – сказала Марта. – В Йоркшире, когда ясно, то яснее, чем везде на свете. Я тебе говорила, что ты привыкнешь и станешь любить степь. Ты только подожди – увидишь, как зацветут золотистый дрок, и вереск, и пурпурные колокольчики; станут порхать бабочки, зажужжат пчелы и запоют жаворонки.

– А можно будет мне пойти туда? – с любопытством спросила Мери, глядя в окно на голубой простор.

– Не знаю, – ответила Марта. – Мне кажется, что ты от роду не пользовалась своими ногами, ты не могла бы пройти пяти миль. До нашего коттеджа ведь пять миль.

– Мне хотелось бы видеть ваш коттедж, – сказала Мери.

Марта с секунду пристально глядела на нее, потом снова взялась за свои щетки и стала чистить каминную решетку.

– Я спрошу мою мать, – сказала она. – Она всегда найдет способ сделать что надо. Сегодня – мой день, и меня отпускают домой. Я очень рада! Миссис Медлок очень уважает мою мать, может быть, она с нею поговорит.

– Я люблю твою мать, – сказала Мери.

– Еще бы! – сказала Марта, продолжая чистить.

– Я ее никогда не видала, – сказала Мери.

– Конечно, нет, – ответила Марта, – но она такая умная, работящая, добрая, опрятная, что ее любят все, кто видел и кто не видел. Когда я иду домой по степи, я прыгаю от радости.

– Я люблю и Дикона, – добавила Мери, – а я и его никогда не видала.

– Я уже говорила тебе, – гордо сказала Марта, – что его любят и птицы, и зайцы, и дикие овцы, и даже лисицы.