Два брата

Жизнь имитирует искусство!

Конечно, они собирались обрезать мальчиков.

– Надо это сделать, – сказала Фрида, когда новорожденных привезли домой. – Для моих родителей обряд очень важен.

– Моим было бы все равно, но, полагаю, могущественный род Тауберов не учитывает мнения покойников, – ответил Вольфганг.

Год назад его родители умерли. Подобно миллионам европейцев, они уцелели в войне, чтобы погибнуть от гриппа.

– Не надо, пожалуйста, опять перемывать кости моему отцу, – твердо сказала Фрида.

 – Давай сделаем, и все. Тебе же это ничуть не повредило.

– Поди знай! – с наигранным сладострастием простонал Вольфганг. – Еще неизвестно, какой небывалой мощью я бы обладал, будь мой шлем с забралом!

Фрида одарила его своим «особым взглядом». Недавнее разрешение от бремени не располагало к сальным шуточкам.

– Договорись с раввином, ладно? – сказала она.

Вольфганг зря тревожился, ибо судьбе было угодно, чтобы обрезание не состоялось. В день, традицией определенный к обряду, в квартире не было воды.

Обкаканным младенцам срочно требовалась помывка, и родители посадили их в кухонную раковину, но водопроводные краны откликнулись лишь далеким хрипом.

– Воду отключили, – сообщила Фрида.

– Говенно, – сказал Вольфганг и, уныло глянув на измаранных малышей, добавил: – Даже очень.

Близнецы еще не умели говорить, но вмиг учуяли кризисную ситуацию и, сочтя своим долгом ее усугубить, заорали как резаные.

– Почему именно у нас! – перекрикивая ор, возопила Фрида, но вообще-то воду отключили во всем городе. А также электричество. И газ. Не ходили трамваи, не работали почта и полиция. Вся городская инфраструктура, худо-бедно пережившая войну и два последующих года повального дефицита и уличных боев, вдруг напрочь замерла.

Из-за мятежа огромный город остался без всех современных удобств. Во главе бригады пресловутого фрайкора политическая пустышка по имени Капп[8 - Вольфганг Капп (1858–1922) – немецкий политик, государственный служащий, в 1920 г.

был организатором путча, после провала которого бежал в Швецию.] промаршировал к Бранденбургским воротам и, захватив Президентский дворец на Вильгельмштрассе, провозгласил себя новым германским вождем, которому все должны подчиниться. В ответ профсоюзы объявили всеобщую забастовку и, отключив коммунальные службы, погрузили Берлин в грязный зловонный застой.