Книжный вор

В школе, в подготовительном классе, она занималась тем же, но теперь все было лучше. Лизель – единственная ученица, и вовсе не великанша. И здорово смотреть на Папину руку, которой он пишет слова и медленно чертит простенькие рисунки.

– Ну, давай, Лизель, – сказал Папа, когда у девочки дальше пошли трудности. – Слово на букву С. Это просто. Ты меня разочаровываешь.

Она не могла придумать.

– Ну же! – Папин шепот дразнил ее. – Подумай о Маме!

И тут слово шлепнуло ее по лицу, как оплеуха. Невольная усмешка.

– СВИНЮХА! – выкрикнула Лизель, Папа расхохотался и тут же стих.

– Ш-ш, давай потише! – Но он все равно похохотал, записал слово и дополнил очередным рисунком.

*** ТИПИЧНАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ ***

ГАНСА ХУБЕРМАНА

– Папа, – зашептала Лизель. – У меня нет глаз!

Ганс потрепал девочку по волосам. Она попалась на его удочку.

– С такой улыбкой, – сказал он, – тебе глаза и не нужны. – Обнял ее, потом снова посмотрел на картинку – и лицо у него было из теплого серебра.

Когда алфавит прошли и изучили с десяток раз, Папа потянулся и сказал.

– Хватит на сегодня?

– Еще несколько слов?

Но Папа был тверд:

– Хватит. Когда проснешься, я поиграю тебе на аккордеоне.

– Спасибо, Папа.

– Спокойно ночи. – Тихий односложный смешок. – Спокойной ночи, свинюшка.

– Спокойной ночи, Папа.

Папа встал, выключил свет, вернулся и сел на стул. В темноте Лизель не закрывала глаз. Она разглядывала слова.

ЗАПАХ ДРУЖБЫ

Уроки продолжались.

В следующие несколько недель начала лета полуночные занятия шли после каждого страшного пробуждения. Простыни намокали еще дважды, но Ганс Хуберман лишь повторял свои решительные прачечные маневры и садился за работу: читать, рисовать, произносить. Тихие слова громко звучали в предутренний час.

Однажды в четверг, в самом начале четвертого пополудни Мама велела Лизель собираться – помочь разнести стирку. У Папы же были другие мысли.

Он вошел на кухню и сказал:

– Прости, Мама, сегодня она с тобой не пойдет.

Мама не потрудилась даже поднять глаза от узла с бельем.

– Кто тебя спрашивает, засранец? Пошли, Лизель.

– Она читает, – сказал Папа. Он вручил Лизель преданную улыбку и подмигнул. – Со мной. Я ее учу. Мы пойдем к Амперу – вверх по течению, где я учился играть на аккордеоне.

Тут уж Роза не могла не обратить внимания.

Она опустила белье на стол и рьяно распалила в себе надлежащий цинизм.