Норма. Тридцатая любовь Марины. Голубое сало. День опричника. Сахарный Кремль

Не шумит и не задерживается, Рубцова!

Девочка скрылась за дверью.

Встали ещё несколько детей.

– Так, Алексеев не покакал, он садится снова. – Людмила Львовна подошла и усадила улыбающегося Алексеева. – Пашенко Наташа, ты ещё не хочешь посидеть? Ну, что это за крошка, куда это годится?

Пашенко мотала головой, натягивала колготки:

– Я не могу, Людмила Львовна.

– Ну, беги, ладно. Алексеев, не болтай ногами!

Нянечка унесла ведро.

– Людмила Львовна, а я только пописал.

– Теперь покакай.

– А я не могу.

– Не выдумывай. Сиди.

– А я всё равно не покакаю.

– А ты постарайся.

Встали четверо.

– Тебя что, прослабило? – Людмила Львовна заглянула в горшок Фокина.

– Неа.

– Чего – неа? Вон, понос, жидко совсем. Иди. Руки надо мыть перед едой.

Фокин разбирал запутавшиеся помочи.

– Господи, перекрутил-то! – Вошедшая нянечка стала помогать ему. На горшках остались шестеро.

– Ну как, Алексеев?

Алексеев молча теребил сбившиеся на колени трусы.

Одна из девочек громко кряхтела, уставившись расширенными глазами в потолок.

Бритоголовый мальчик громко выпустил газы.

Людмила Львовна улыбнулась.

– Вот, Алексеев, бери пример с Купченко!

Две девочки встали. Потом встал бритоголовый, потом ещё один. Сосед Алексеева тужился, сцепив перед собой руки.

Людмила Львовна достала из кармана халата часы.

– Самая быстрая группа. Первая, так та сидит, сидит… Гершкович разревётся, как всегда… У тебя бак готов?

– А как же.

Нянечка открыла шкаф, вытащила большой алюминиевый бак с красной надписью:

ДЕТСАД № 146

ВНИИМИТ

НОРМАТИВНОЕ СЫРЬЁ

Сосед Алексеева встал, с болтающимися у колен штанами проковылял с помоста:

– Я всё, Людмила Львовна.

– Ну, иди.

Вытянув руку, Алексеев ковырял застёжку сандалии.

– Что, один остался? – улыбнулась нянечка, снимая крышку с бака.

– А он всегда до последнего сидит.

Людмила Львовна зевнула, подошла к окну:

– Алексеев, у тебя мама во Внуково работает?

– Она инженер.

– Но во Внуково?

– А я не знаю. Она билеты проверяет.

– Ну так, значит, во Внуково.

– А я не знаю.

– Ничего ты не знаешь.

Нянечка вынула из шкафа ведро и крышку.

– Ну что, не покакал, Алексеев?

– Так я ж не могу и писать и какать вместе.

– Тогда сиди.

Нянечка, придерживая содержимое горшков крышкой, сливала мочу в ведро, а кал вываливала в бак.

– Кто-то обманул.