Городок, что зовется Гармони

С самого раннего детства она любила спать в Розиной комнате, где стояли две кровати, и Роза ее не гнала. Изредка Роза даже пускала ее к себе в кровать, хоть Кларе уже почти восемь и вдвоем им тесно. Ничто не могло с этим сравниться. Клара старалась подольше не засыпать, ведь это так чудесно, когда Роза лежит рядом, тепло дыша ей в затылок, – но всегда засыпала почти сразу.

Вечером того дня, когда в соседнем доме появился незнакомец, Клара, почистив зубы и надев пижаму, приготовила себе на утро одежду, а потом вернулась в Розину спальню, собрала с пола одежду Розы и развесила в шкафу как полагается.

Затем достала из шкафа другую одежду, швырнула на пол возле Розиной кровати и потопталась на ней хорошенько.

Розина половина спальни и Кларина отличались так разительно, что сестры всегда на этот счет шутили; Роза, по ее же словам, родилась свиньей, а Клара – чистюлей. «Аккуратистка с рождения. До ужаса аккуратная, – смеялась Роза. – Патологически». Розина половина смахивала на свалку.

Мама даже кричать на Розу устала. «Хочешь жить в хлеву, ну и пожалуйста, – сказала она, – я за тобой убирать точно не стану». Роза радовалась победе.

В ночь, когда Роза ушла, Клара сложила в шкаф все ее вещи – Роза вернется, а в спальне порядок, а потом пускай себе свинячит на здоровье. Это была ошибка. Комната стала до того неживой, что Клара не могла уснуть и в конце концов встала, вытащила из шкафа часть Розиной одежды и раскидала по полу. И с тех пор каждый вечер убирала одни тряпки и раскидывала новые – если Роза сюда проберется среди ночи, пусть все будет так, как ей нравится.

В тот вечер Клара залезла под одеяло, свернулась клубочком на своей половине кровати, мечтая, скорей бы Роза вернулась, а тот человек уехал, и два желания через несколько минут слились в одно и она заснула.

Ей приснилось, будто Роза бродит одна в темноте. Босиком, тихими шагами. Вначале Клара видела ее со спины, а потом Роза оглянулась и улыбнулась.

Но не так, как обычно, а словно пряча за улыбкой страх.

2

Элизабет

Марта опять завела свое. Не могу разобрать, что она там бубнит, но чем-то она страшно недовольна. Сегодня она начала с самого утра, во время обхода, когда сестра Робертс мерила нам пульс и температуру. Сестра Робертс сказала (и подмигнула мне, стоя в проходе между нашими кроватями):

– Согласна, просто возмутительно! Нельзя такое позволять.