Тысяча сияющих солнц

Это она спала не на том боку, лопала острое, не ела фруктов, пила слишком много чая.

Это все попущение Господне. Бог насмехается над ней. Осчастливил, подразнил – и вдруг лишил своего благоволения.

Только не надо кощунствовать. Аллах милостив. Ему не пристала мелочная месть. В ушах у нее зазвучали слова муллы Фатхуллы: «Благословен тот, в руках которого власть и который властен над всякой вещью, который создал смерть и жизнь, чтобы испытать вас, кто из вас лучше по деяниям, – Он велик, прощающ!»[19 - Коран, сура 67, аяты 1—2.

И Мариам становилась на колени и молила о прощении за нечестивые мысли.

После того, что случилось в бане, Рашид явно переменился к жене. Теперь он почти не разговаривал с ней, когда возвращался домой с работы. Ел, курил и отправлялся спать. Иногда врывался среди ночи и грубо овладевал ею. Часто сердился по пустякам, придирался: то в доме нечисто, то во дворе беспорядок, то обед невкусный. По пятницам они иногда гуляли по Кабулу, как бывало, но Рашид теперь почему-то постоянно торопился, и она поспевала за ним чуть ли не бегом.

Однажды вечером они сидели в гостиной и слушали радио. Зима уже была на исходе. Ледяные метели стихли. С веток высоких вязов капало, парочка недель – и появятся нежно-зеленые почки. Рашид притопывал ногой в такт песне, курил, щурил глаза.

– Ты сердит на меня? – спросила Мариам.

Рашид слова не сказал в ответ. Музыка кончилась, настало время новостей.

– Я волнуюсь, что ты на меня сердишься.

Рашид вздохнул:

– Правда?

Наконец-то соизволил посмотреть на нее.

– И на что мне сердиться?

– Не знаю, но с тех пор, как наш малыш…

– Так вот за кого ты меня принимаешь. А я ведь столько для тебя сделал.

– Я ничего такого не думаю…

– Тогда не приставай ко мне.

– Прости.

Он потушил окурок, зажег новую сигарету, сделал звук погромче.

– Я все думаю… – Мариам старалась перекричать радио.

Рашид сердито вздохнул, немного убавил громкость, устало потер лоб.

– Что еще?

– Я все думаю, может, нам устроить настоящие похороны? Чтобы ребенок был погребен как полагается, с молитвами.

Мариам долго размышляла над этим. Нельзя, чтобы крошку все забыли. А на то есть освященный веками обряд.