Кукушонок

– Завалиться спать? – Эрика подмигнула Патрику, поцеловала его в щеку и кивнула на большую схему на стене рядом с входом: – Смотри-ка. Тебе дали лучшее место, рядом с Луизой.

Патрик облегченно вздохнул, а Эрика показала на свое имя:

– А я сижу за длинным столом рядом с твоим. Между мужем Луизы Петером и Уле Ховландом.

– Петера я знаю, а кто такой Ховланд? – спросил Патрик и посмотрел в сторону места Эрики, где сидел мужчина в темном костюме с темными, зачесанными назад волосами.

– Он женат на Сюзанне Ховланд, члене Шведской академии.

Они близкие друзья Элизабет и Хеннинга. Из этой же компании Рольф Стенкло… фотограф, снимает природу и содержит что-то вроде клуба в Стокгольме… «Бланш», там собираются люди искусства. Другими словами, меня туда никогда не пригласят. Вообще, интересно, как Ховланд отнесется к моему обществу? Может, понадобится нюхательная соль, когда он поймет, с кем оказался рядом?

– Тебя это смущает?

Патрик взял Эрику за локоть, чтобы она не споткнулась, спускаясь по лестнице на высоких каблуках.

– Нисколько, – Эрика сжала руку Патрика. – В общем и целом я нахожу это забавным.

– Ну, в таком случае, желаю от души повеселиться, – напутствовал он, удаляясь к своему столику.

Луиза постучала вилкой по бокалу, требуя внимания, и попросила гостей занять свои места.

– О… Эрика! – Петер выдвинул ее стул и приветствовал широкой улыбкой, напомнив тем самым лишний раз Эрике, как ей нравится муж Луизы.

Уле медленно повернулся, беззастенчиво оглядел соседку с головы до ног и поцеловал ей руку.

– Enchantе[5 - Очень приятно (фр.).], – прошептал он с сильным норвежским акцентом.

Эрике удалось не расхохотаться. Вечер действительно обещал быть интересным.

* * *

Элизабет Бауэр оглядела зал, в котором пятьдесят лет тому назад они с Хеннингом играли свадьбу. В тот вечер тоже был шторм, и все выглядело так же: и гости, и столы с белыми скатертями, мерцающими стеариновыми свечами и красными розами в вазах.

Она оглянулась на Хеннинга, по другую руку от которого сидела Люссан, мать Луизы.

Он выглядел очень счастливым, громко говорил, размахивая руками. Его смех эхом отдавался от стен, и Люссан, как всегда, подпала под очарование Хеннинга.

В этот момент Элизабет поняла, что их триумф стоит принесенных жертв – всех трудностей и подчас невыносимой боли. Она искала руку Хеннинга под столом. Он взял ее кисть, погладил большим пальцем наружную сторону, уже покрытую возрастными пятнами.