Семь сестер. Атлас. История Па Солта

Вместо этого я стискивал зубы и продолжал играть. Хотя я раздражался, но определенно не таил обиду на своего учителя. Он не был агрессивным или злым. Он лишь страстно относился к своему ремеслу и хотел, чтобы мое мастерство улучшалось. Мое собственное раздражение тоже происходило от стремления к совершенству. Каждый вечер я доводил себя до седьмого пота, пока разучивал все, что узнавал от мсье Ивана. Я исходил из того, что благодаря моему упорному труду его критика постепенно сойдет на нет.

Через несколько недель мсье Иван разрешил мне без перерывов исполнить сольную партию.

– Хорошо, Бо. Твое легато стало лучше. Это прогресс.

Я слегка поклонился.

– Итак, поскольку я не думаю, что ты сможешь сделать это самостоятельно, давай составим список вещей, которые радуют тебя. Потом, когда ты будешь обижаться на мои замечания, сразу думай об этих вещах, и напряжение исчезнет. Садись. Пожалуйста. – Он указал на табурет, стоявший у стола рядом с его стулом. – Молодой человек, у тебя такой вид, как будто ты держишь весь мир у себя на плечах.

Я замер, ошеломленный подозрением, что мсье Иван каким-то образом узнал мое настоящее имя. Он уже определил, что мы с ним происходили из одной части света. Что еще он мог узнать? У меня свело живот, когда я подумал о последствиях.

– Это нехорошо, Бо. Даже великий скрипач не в состоянии играть, когда на него давит такая тяжесть. Поэтому мы вместе попробуем снять этот груз.

Я понял, что его аналогия была обычной случайностью, и мое сердце забилось медленнее.

– Хорошо, давай составим наш «список радостей».

Мое перо застыло над бумагой, и мсье Иван усмехнулся.

– Ладно, начнем с меня, – сказал он. – Что меня радует? Ах, да… «Хорошая водка», – написал он. – Вот так, теперь твоя очередь.

Я продолжал колебаться.

– У тебя есть друзья, petit monsieur?

«Ландовски», – написал я.

– Да, а кроме членов семьи?

«Я не хожу в школу и не встречаюсь с другими детьми».

– Хм-мм, дельное замечание. Когда я мысленно возвращаюсь к тому, что меня радовало в десятилетнем возрасте, то думаю о своих школьных друзьях. Мы целыми часами безобразничали на московских улицах. – Мсье Иван сложил руки на груди своего жилета и откинулся на спинку стула. – Мы играли в снежки и строили снежные крепости. Но сейчас у тебя нет такой возможности.

«Скрипка, книги», – написал я.

– Да, это замечательные вещи, но они способствуют уединению.