Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения

Мама прекрасно владела собой, она улыбнулась медсестре и врачу, но те, нервно улыбаясь в ответ, вышли из палаты. Долгое время из туалета не доносилось ни звука. Наконец мама начала подавать признаки беспокойства – как обычно, когда в присутствии бабушки становится слишком тихо. Она принюхалась и рывком распахнула дверь. Голая бабушка сидела на унитазе, закинув ногу на ногу и небрежно покачивала дымящейся сигаретой.

– В чем дело? Можно оставить меня в покое хотя бы на тот краткий миг, что я сижу в сортире?

Мама, держась за живот, массировала виски.

– Господи, успокойся, Ульрика, не забывай, что ты беременна!

– Может, тебе тоже не стоит об этом забывать? – сказала мама. Она по-прежнему владела собой.

– Шах, – пробормотала бабушка, глубоко затянувшись дымом.

Это такое слово, о значении которого Эльса догадывается, хотя точно не знает. Мама медленно покачала головой.

– Ты хоть понимаешь, как это опасно для Эльсы и будущего ребенка? – спросила мама, кивая на сигарету.

Бабушка закатила глаза.

– Ну задолдонила! Люди курили во все времена, и ничего, вон каких здоровых детей нарожали. Твое поколение не понимает, что человечество миллионы лет прожило без всяких тестов на аллергию и прочего дерьма, пока не пришли вы, такие все из себя уникальные. Думаешь, дикари тоже свои шкуры в стиральных машинах стирали при девяноста градусах, прежде чем детей заворачивать?

– А сигареты в те времена уже были? – лукаво спросила Эльса.

Бабушка тяжко вздохнула:

– Давай не будем, ладно?

Мама держалась за живот. Интересно, это Полукто пихается или мама закрывает ему уши, чтобы не слышало? Мама у них общая, а вот папой будет Джордж, поэтому Полукто приходится Эльсе полубратом или полусестрой. Но человеком он будет целым, это Эльсе пообещали. Пару дней она провела в страшном смятении, пока ей не объяснили, в чем разница. «Такая умная, а элементарных вещей не понимаешь», – ответила бабушка, когда Эльса решила у нее уточнить.

– Ульрика, милая, я просто хотела показать ребенку мартышек, – тихо пробормотала бабушка, затушив сигарету об раковину.

– Все, мое терпение кончилось, – мама была в полном отчаянии, хотя все еще владела собой. Она вышла в коридор, чтобы подписать еще какие-то документы с цифрами.

Бабушка действительно хотела показать Эльсе обезьян, это чистая правда. Дело было так.