После бури

Мая раскрыла футляр, достала гитару и сыграла для своего лучшего человека, сидя на унитазе в тесном туалете трясущегося поезда. За это Ана ее и любила. Песня была новой, а слова старыми.

Я с тобой ты со мной

И пусть весь мир нам грозит войной

Что он может против нас

Против твоих бесстрашных глаз

У него одни понты да пустое вранье

А у меня есть ты и твое ружье

Он только болтает целый век

А мы с тобой армия из двух человек

Пускай оборутся пускай дерутся

Пускай отступят и уберутся

Мне они не нужны я им не нужна

А мы с тобой – к спине спина

И если все рухнет в единый миг

Мы выстоим – вдвоем против них

Будь то радость или беда

Вместе всегда

Я с тобой ты со мной

И пусть весь мир нам грозит войной

Последние ноты метались от экрана к экрану, пока эхо не растаяло.

На Маином конце провода грохотал поезд, на Анином – барабан сушилки: она стирала постельное белье отца. Мая сразу поняла, что у него был рецидив. Ана всегда звонила ей, когда запускала стирку, чтобы не сидеть в одиночестве. Они молчали минут десять, потом Ана сказала:

– Хорошая песня. Твоя лучшая подруга будет довольна.

Мая хохотала так, что гитара била ее по животу.

– Ну ты тупая!

– Ага. И это говорит девочка, которая учится в музыкальной школе. На чемпионате мира по спортивному тупизму тебя бы тупо отстранили за допинг. Жюри бы сказало: извини, девочка, но наши участники честно тупят не щадя себя, а ты просто-напросто свалилась в детстве в бочку с тупоболиками.

Выступать с такими преимуществами – это неспортивно!!

Мая хохотала на весь поезд. Но ей было наплевать. Они не виделись сто лет, их разделяло пол-Швеции, но после этого разговора показалось, будто они не расставались. Будто ничего страшного не случилось.

– Прости, я не знала, что у вас буря, надо было мне… – начала Мая, но Ана ее перебила:

– Заткнись. Откуда ты могла знать.

– Я соскучилась, – прошептала Мая.

– Звони, как приедешь, – прошептала в ответ Ана.

Мая обещала позвонить, и от одной только мысли о том, человек ли тот человек, у которого в жизни нет такого человека, как Ана, у нее разболелась голова.

Они попрощались, и Мая протиснулась в дверь, вытаскивая за собой футляр с гитарой. Два года назад с этим футляром она уезжала из Бьорнстада, тогда ей было шестнадцать, а сейчас – восемнадцать, она уехала сразу после похорон Видара, а теперь возвращалась на похороны Рамоны.