Не завтра жизнь кончается

И над меловыми горами, над кудрявыми деревьями правого берега Северского Донца, над его низинным левым берегом, над утопавшим в лесах маленьким городком разносился благовест колокольного звона, возвещавшего начало вечернего молебна в монастыре. На высоком берегу реки золотилась куполами лавра, а Святогорск млел от не спадающего зноя, раскалявшего серый шифер крыш, плавившего асфальт дорог, нагревавшего воду в Банном озере. И только вечно и неустанно текущие воды Донца хранили неизменную прохладу глубины. Приходя из лесов и заводей, протекая мимо меловых гор с невесомым Никольским храмом на белой скале, мимо Свято-Успенской лавры и неподвижных деревьев пологого левого берега, река мерно и неторопливо веками несла свои воды к далёкому морю.

Теперь, более чем через тридцать лет, тот вечер в маленьком белорусском городке, казался таким близким и недавним, словно между этими вечерами не было десятилетий и не прошла почти вся жизнь. Душа не принимала прожитых лет, не ощущала их тяжести, не старела от времени, не забывала ничего из того, что затронуло её.

И теперь продолжала звенеть и петь тем милым девичьим голосом, который мягко и нежно лился из радиоприёмника:

…Я лечу

словно белое-белое пёрышко

на двух крылышках у судьбы…

О нет, их жизнь не была похожа на полёт лёгкого белого пёрышка, нет. Но их души всегда летели намного легче и выше. На счастливых крылышках их любви.

Теперь он был рядом. После стольких лет и после всего, что они сделали с этой жизнью и как распорядились её щедрыми дарами.

Теперь он был таким же, как тогда, в самом начале, более тридцати лет тому назад. С той же молодой, отчаянно смелой и красивой душой, с той же преданностью в глазах и той же горячей готовностью перевернуть ради неё весь мир. Тот же нежный молодой голос, с теми же задушевными бархатными переходами:

…чтобы ты не промокла, я буду твоим плащом,

чтобы ты не сгорела, я буду твоим дождём…

А в тот вечер она рассудительно сказала Арине:

– Ты правильно сделала, что не оставила мужа.

Арина не сразу ответила:

– Кто знает?

Они помолчали, и Арина повторила:

– Кто знает, что правильно, а что нет? Все правила придуманы людьми и, следовательно, несовершенны, как сами люди.

Она повернулась и тень от дерева скрыла её лицо. Когда она заговорила, в её голосе была обида и горечь:

– Да разве это правильно? Убить большое и красивое чувство, отказаться от настоящего счастья ради каких-то придуманных людьми правил? Это преступление.