Темная Либерия

У нас нет фауксов, и мы не сможем попасть в Либерию, пока они сами не придут за нами. И сама посуди, если никто до сих пор не объявлялся, значит у них все хорошо.

– А вдруг они не могут найти нас? Мы же переехали!

– Филиппа, наша фамилия довольно известная, ее можно увидеть в любой газете, и если они захотят, то найдут.

– Но как, Ник? Они ни разу не были тут! Как?! Они не знают этого мира!

– Вряд ли они направят кого-то, кто ни разу здесь не был, скорее всего, это будет твоя мать, ведь она жила тут.

Филиппа замолчала. Конечно, это логично, Мильдрет знает, где они живут, и, несомненно, направили бы ее. Но что-то все равно тревожило ее, что-то не давало покоя.

– Мама? Почему ты плачешь? – встревожено спросил Мартин.

Лицо его было бледным, глаза красными и слезящимися от болезни, губы серыми и как будто безжизненными. Он выглядел разбито и устало, но одновременно его глаза были испуганы плачевным состоянием матери.

– Все хорошо, родной, – она вытерла слезы и улыбнулась, – просто устала и плохой сон приснился.

Он стоял в дверях и тревожно смотрел на нее. Филиппа встала и подошла к сыну, он весь был в поту, она потрогала его лоб, тот горел.

– Боже, Мартин! У тебя опять поднялась температура! Ну, сколько можно мучить моих детей?! – она вскочила и пошла за градусником и таблетками.

– Почему мама плакала? – спросил Мартин у Ника.

– Мама устала, она не спала ночь, и ей приснился дурной сон.

– Так плакать из-за сна?

– Это был очень страшный сон.

– Там были монстры?

– Нет, кое-что похуже.

– Хуже монстров?! – вскрикнул Мартин с ошеломленным видом. – Наверно, это самый страшный сон.

Филиппа вернулась и засунула Мартину электронный градусник под язык. Пока градусник мерил температуру мальчика, Филиппа поставила чайник, чтобы сделать сыну лекарство.

– Надо проверить Ассентия. К счастью, у него иммунитет сильнее, и он уже начал выздоравливать, – механично говорила она.

Мальчик пил лекарство и боязливо поглядывал на мать.

Ник тоже с опаской и заботой смотрел на Филиппу и думал, не тронулась ли она умом. Однако с ней все было хорошо. Бессонная ночь, тревожный сон, все это сказалось на ее психике. Впервые за столько лет она чувствовала страх – страх за тех, кто остался в Либерии, страх за детей, страх, что придется вернуться, – она не хотела этого, более того, она этого боялась.

Филиппа зашла в комнату Сени, воздух там был тяжелый из-за того, что окна были закрыты.