Космос. Музыка. Чудеса

Эдик сел на стул возле стола и, усмехнувшись, махнул рукой:

– Мистификация, чистой воды. Наши приборы выдают информацию, поступающую из другого места. Откуда я знаю, что на этих пленках, которые я только что принес, уже нет изображения спектров, которые нам только предстоит этой ночь отснять?

– А, как ты объяснишь вращение звездной сферы? Если бы это, как ты говоришь, были дырочки в черной бумаге, то они должны были бы в течение ночи оставаться на одном месте.

Эдик на мгновение задумался.

– Очень просто, – нашелся он, – используется два листа бумаги, которые вращаются друг относительно друга.

Или, даже, три листа.

– Тогда, давай пойдем дальше и предположим, что земля плоская.

– Это и предполагать не надо. Выгляни в окно, что ты видишь? Блин. Круглый блин. Человечество – это тараканы на тарелке под бумажным колпаком. Вот как выглядит моя теория мироздания.

– Для ученого астронома это, безусловно, глубокое, я бы сказал, глобальное открытие, – сказал Толя и вставил первую кассету с пленкой в фотокамеру.

 – Только мне, что-то твое сравнение с тараканами не очень нравиться.

– Правда не всегда приятна, – заявил Эдик и засмеялся.

– Сколько времени? – спросил Анатолий, настраивая таймер фотокамеры.

– Десять минут первого, – перестав смеяться, ответил Эдик.

– Снимки будем делать через каждые полчаса.

– Смотри, смотри! Летающая тарелка! Дождались! – Эдик показал рукой в щель между корпусом телескопа и куполом, где виднелся кусок черного неба, на котором мелькнула белая точка.

Друзья подошли ближе.

Между неподвижных созвездий летела яркая звезда. Постепенно преодолевая небо, она, не меняя скорости и направления, пролетела от одного края до другого и исчезла за абсолютно черной вершиной горы.

– Сейчас с запада еще одна полетит, – спокойно произнес Анатолий. И точно. Через мгновение на небосвод с запада стала подниматься еще одна «летящая звезда», направляясь на восток.

– По этим спутниками можно часы проверять, – провожая точку до горизонта, хмуро заметил Эдик.

 – Раньше я глаз не мог оторвать он неба, – он отвернулся и пошел к столу, сел на стул, – а сейчас воспринимаю это как рутину. Признаюсь, Толян, ушла романтика. Испарилась. Осталась лишь пустота. Последний сезон работаю. Надоело. Меня уже тошнит от этих всех звезд. Кричишь, кричишь, а тебя никто не слышит. Кому нужна наша с тобой работа? Я, например, понял – мне она больше не нужна… – так это закончилось.

Эдик уехал сегодня днем.