Второго дубля не будет. Московский физико-технический. 1965—1971

Ефим был худой, весь замученный, и не время было мне что-то требовать. Он пообещал приехать ко мне летом, так как разлука почти в полтора месяца казалась мне (я думала и ему) очень долгой. Мы обнялись и расстались. Чмокнув его на прощание дежурным вокзальным поцелуем, я решительно, не оглядываясь, как я всегда делала при расставаниях с близкими, чтобы не тянуть резину и не плакать, ушла вдоль набережной и даже не знала, смотрел он мне вслед или нет.

Это было наше последнее свидание, когда мне казалось, что я счастлива, и у нас всё хорошо.

2 курс, 1966—1967 гг.

Радостная, уверенная в его и своих чувствах, с надеждой на скорую встречу, сидела я в купе поезда Москва-Батуми, поджав колени к подбородку, смотрела из окон вагона на простирающийся до самого горизонта морской простор и мысленно торопила локомотив. «Скорей, скорей, скорей, домой, домой» – звучало для меня в перестуке колес.

Бегом я пробежала квартал от железнодорожного вокзала до наших комнаток у Барабадзе[10 - Хозяева дома, где мы снимали квартиру] и кинулась на шею своей бабульке, которая уже заждалась меня.

– Где же тебя черти носят, все глаза проглядела. Два дня ходила на вокзал встречать, а тебя всё нет и нет.

– Какие нежности при нашей бедности, – отшутилась я, целуя морщинистую щеку бабушки, – просто я один день погуляла по Москве, – и бабушка не уточняла подробности, к моему большому облегчению.

Батуми был пустой для меня, большинство моих товарищей-студентов были на ежегодных отработках в колхозах, и родители ждали их только в конце июля.

Осман[11 - Мой одноклассник] встретился мне на улице и после радостных возгласов и поцелуев, сказал мне:

– Очень скучно стало в Батуми, вы все разъехались, и я не знаю, что делать. Дед обещает купить машину, если я женюсь, может жениться? Невеста у них есть.

Я в полете своей любви ужаснулась его словам:

– С ума сошел, жениться из-за машины. Машина сломается, а жена на всю жизнь.

Но самым первым меня встретил Велик[12 - Мой одноклассник], остановился как вкопанный, потом воскликнул:

– Зоя, ну что ты с собой сделала?!

– Знаешь. Плохой климат, тяжелая учеба, – объяснила я свой поблекший, усталый вид.

– Никакая учеба не стоит твоей красоты, – горестно вздохнул Велик.

И он был, конечно, прав. Никакая учеба не стоит девичьей красоты.

Корты тоже были пустые, я приходила, но играла мало.