Второго дубля не будет. Московский физико-технический. 1965—1971

Они пели мне песни:

«Ледорубом бабка, ледорубом Любка…»,

и «а я не пью. Врешь, пьешь…».

Сомлевшая от впечатлений и ходьбы по городу, я клевала носом и рано пошла спать, а Зоя, Витя и еще ребята и девчонки оставались за столом.

Ночью я проснулась, Зойкина кровать была пустой. Я вышла из дверей и увидела Зойку на коленях у Вити. Они сидели на кровати в проходной комнате, обнимались и целовались. И тут же я, как бесшумная тень, мгновенно исчезла, но оказалось, что Витя заметил меня боковым зрением и сказал об этом Зое.

Утром Зоя спросила меня:

– Ты видела нас?

– Случайно, – не стала отпираться я.

– Ты не думай, между нами ничего такого нет. Просто только то, что ты видела.

Он думал, что можно всё, но я сказала – нет.

– Ну и долго вы так протянете? – спросила я, как будто я была умудренная опытом и что-то понимала.

– А что делать? Пока учимся, как жить, на что и где?

Жениться на первом курсе в наше время считалось делом безнадежным, девушка в таком случае оставляла учебу чаще всего навсегда.

Весь день я была задумчива и рассеяна. А Зоя, как мне показалось, была довольна тем, что между нами не осталось недомолвок.

Нужно было ехать в Москву, на носу был коллоквиум по анализу, и я, расцеловавшись с Зоей и Витей на перроне Московского вокзала, села в купе и всю дорогу размышляла на тему, влюбилась ли бы Зойка так, без оглядки, если бы мы были вместе.

– Я бы точно нет, – думала я, глядя в темное окно поезда.

Утром я была в Москве и пошла на занятия на вторую пару.

На перроне Ленинградского вокзала

После ноябрьских праздников из нашего корпуса мальчишек отселили в новый, построенный, и мы зажили попросторнее, по трое в комнате, а весь второй этаж отдали под профилакторий.

В момент великого переселения и создания женского монастыря в корпусе «Г» на базе Московского физико-технического к нам в комнату зашел мальчик с третьего курса, Саша, красивый мальчик с ясным лицом и темными бровями и попросил у нас радио:

– А то комендантша меня не выпускает, а я ей отдам и съеду, а потом куплю и верну вам.

Загипнотизированные его честной внешностью и, зная боевой нрав нашей комендантши, мы с Галей по обоюдному согласию дали ему это пятирублевое радио, хотя Любочка Волковская, третья девушка в нашей комнате, вечером, когда узнала об этом, нас не одобрила.

И она оказалась права, прошел месяц, второй, а о радио не было и помину.