Происхождение мира. Naturalius dogmaticum

Надо сказать, любовью тётушки она также не пользовалась, исполняя с малолетства роль прислуги, прачки и кухарки.

Сначала она была лишь помощней, но вскоре обязанности покатились, словно снежный ком, по годам её жизни, лишь увеличиваясь, и достигнув своего апогея пятнадцатого эйлерта (второго августа) девятьсот двадцать восьмого года нашей эры, когда Фелисити исполнилось двадцать два года.

Родриго, завидев в день именин Фелисити, был поражён её простой, но не менее очаровательной и ценной красотой.

Но Родриго прервал свои вдруг возникшие грёзы о провинциалке, вспомнив, что его сердце уже отдано другой. Он поприветствовал суетящуюся и пробегающую мимо именинницу и отправился восвояси.

– Фелисити! – закричала сварливая тётка, высовываясь из окна деревенского домика, мило украшенного волнами распускающихся цветов.

– Что тётушка? – мигом подбежала девушка.

– Ты скоро?! Закончишь дела – иди ко мне!

– Да, я знаю тётушка.

– Ну, иди.

Фелисити вернулась к делам, а вечером, значительно утомившись, пришла к звавшей её ещё утром тётке.

– Почему так долго? – раздражённо начала тётка.

– Прости, тётушка. Много было хлопот…

– Неважно, – грубо прервала она племянницу, – Знаешь, я должна поговорить с тобой. Когда твоя мать умирала, она просила меня, чтобы я взяла тебя к себе и воспитала. Это ты знаешь, – Фелисити многозначительно кивнула, – Но также твоя мать велела мне – это была её последняя воля – выдать тебя замуж за достойного человека, сумеющего сделать тебя счастливой.

Фелисити устремила глупый взгляд на тётку в ожидании продолжения.

– Так вот, – сказала наконец женщина, – Вчера твоей руки просил старик, которого я, конечно, отвергла. Позавчера сватался юноша. Но он был сиротой, да и, к тому же, лентяем. Неделей ранее заявлялся столяр. Но такого мерзкого типа я за всю жизнь не видала. Конечно, я не могла желать такого «счастья» своей племяннице. Из неженатых в деревне нашей осталось лишь трое мальцов, двое стариков и один маменькин сынок.

Как ты видишь, – заключала она, перекидывая одну ногу на другую, – Не в моей власти осчастливить тебя и исполнить последнюю волю твоей матери.

– И что же делать? – встревоженно спросила девушка.

Тётка стала ещё нервознее и злее прежнего:

– Что делать? – передразнивала она, – Ты меня спрашиваешь? Я свою работу выполнила. Теперь твоя очередь принимать решения. Выходи хоть за пьяницу. Мне-то что?!

Она замолкла.