Происхождение мира. Naturalius dogmaticum

В попытке развеяться Ювеналий отправился вон из дома и, к собственному же удивлению, обнаружил на одной дороге с собою Лиру.

– Добрый вечер, – произнесла девушка, – Я вас уже где-то видела. Вы Ювеналий…

– Да, это я, – грубо ответил мужчина, – А вы Лира, дочь Мустафы?

– Именно, – весело ответила Лира, – Вы гуляете?

– Да…

– Я тоже! Как мы совпали. Никого на улице нет, кроме нас. Как прекрасно! Ой, простите, – смущённо осеклась она, – Я не очень люблю толпу, рынки и всё это… Ну, вы понимаете.

– Да, я вас понял, – жёстко ответил Ювеналий и побрёл в противоположную от собеседницы сторону.

– Подождите, куда вы? – опешила Лира, – Я же не о вас… А, может, перейдём на «ты»?

Ювеналий резко остановился и устремил взгляд в лицо девушки:

– Если вы, то есть… Если ты так хочешь. Главное, чтобы никто не застал нас, а то иначе доложат твоему отцу, и мы вряд ли ещё встретимся.

– Верно… – медленно осознавая сказанное, промолвила Лира.

– И вообще, я лучше пойду, – тихо и строго сказал Ювеналий и торопливо пошёл в сторону мастерской.

– Подождите! Нет, подождите! – закричала дева, вызвав удивление в глазах мужчины, продолжив стихшим голосом, – Я хотела… хотела бы сказать вам, то есть… тебе, – говорила она, приближаясь к гончару, – Я, в самом деле, люблю тебя. Да, люблю, и я хотела бы, чтобы ты знал это.

– Знаешь… – начал Ювеналий, но Лира перебила его:

– Нет, не говори.

– Я тоже люблю тебя, Лира, – произнёс мужчина, обнимаю дрожащую от вечернего холода девушку; он произнёс с ухмылкой, – Ты замёрзла?

– Да, слишком лёгкое платье для пляжа.

– Пойдём ко мне в мастерскую, – предложил Ювеналий.

– Нет, там наверняка кто-то есть, – отрезала девушка.

– В это время там уже никого нет. Пойдём.

Лира повиновалась.

Так начались отношения дочери торговца и гончара, в мастерской которого они встречались каждые два дня.

Однако, роман продлился всего месяц, после чего девушка, разоблачённая и пристыженная, вынуждена была по велению отца удалиться в монастырь.

Ювеналий, узнав об этом, окончательно погрузился в скорбь и, сломленный, вновь побрёл всё на ту же прибрежную равнину, где не так давно вспыхнула страсть его и божественной Лиры. Чтобы никто не увидал «распутника», мужчина отошёл от наиболее посещаемой части пляжа.