Дорогое поколение. Самая красивая – Матенька, Семен Матвеевич

Тогда бабушка, взяв длинную хворостину, гнала нас от речки к дому, а мы бежали испуганные, в рассыпную, по лугу, по высохшим кочкам, уклоняясь от этой хворостины, как когда-то, наверное, наши дяди уклонялись от ее полена, когда она гоняла их по двору. И было нам и смешно и страшно, ведь мы были еще маленькими и немного боялись бабушку в гневе: можно было «за речку» всерьез схлопотать от нее хворостиной.

Свою бабушку я почему-то звала бабусей. Всем это нравилось, а Капитолина на обращение:

– Бабуся!

Резко и весело отвечала:

– Что два веселых гуся?

Дело в том, что у бабушки была привычка рифмовать, и она часто так разговаривала.

Утром, когда мы спали сладким сном, раскинувшись на полу среди одеял и перин, бабушка пыталась нас разбудить, но из этого ничего не получалось. Просыпаться и вставать нам совсем не хотелось, а завтрак у бабушки был уже готов, и тогда она нас будила словами:

– Вставайте детки, кушайте конфетки!

И мы продирали глаза и, наивные, вскакивали с криками:

– Где?

А бабушка смеялась заливисто и проговаривала:

– У деда в бороде!

И быстро уходила в сени наливать полный умывальник.

– Ну, бабуся!

– Что два веселых гуся?! Откуда у бабуси конфетки? Сроду не видала!

Конфеток и правда не было, так же как и не было деда. Деда вообще мы не помнили, потому что он умер еще до нашего рождения.

Но сон уже прошел, в доме пахло блинами, на столе стояла большая тарелка с ними, а рядом варенье и баночка с медом. День начался!

– Саша, у тебя опять глаза темные, что так плохо умывался?! Иди вымой хорошенько!

И Сашка, наш пятилетний братишка, шел послушно снова умываться:

– Мой хорошо с мылом! – говорила тетя Катя улыбаясь, и Сашка тер добросовестно мыльные глаза, а сполоснув, подходил и с надеждой спрашивал:

– Ну, что чистые?

– Нет! Ничего не отмыл, все такие же!

И он шел расстроенный снова к умывальнику и тщательно мыл.

И уже после третьего раза, когда говорили, что глаза такие же черные, он начинал реветь, что глаза не отмываются. Над ним кто-то сжаливался, и со смехом говорили, что просто глаза его черные, и он с такими родился. Вот так прикалывались наши тетушки над нами, наивными ребятишками.

Бабушка помогала посильно, если кто-то обращался за помощью, и всегда подавала милостыню.