Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

Позже, когда всё было позади, я узнал, что папа ещё долго стоял после нашего ухода и раскачивался с закрытыми глазами, пытаясь унять боль, древнюю, как само время.

Мы ушли в непроглядную темноту безлюдных улиц, где вот-вот должен был наступить комендантский час.

С детством было покончено.

Глава IV

– Сюда, шевелись давай!

Морис хватает меня за рукав и вытаскивает из толпы. Я перелезаю через гору наваленных чемоданов и рюкзаков, мы пробираемся среди чужого багажа и взмокших людей.

– Идём, тут есть ещё один вход.

Мы на вокзале Аустерлиц. Поездов мало, но на платформах нет свободного места. Кто все эти люди? Тоже евреи?

Морис маневрирует, хитрит, перебегает, будто футболист, который должен провести невидимый мяч сквозь толпу застывших игроков. Я не отстаю, придерживая сумку, чтобы она не била меня по ногам.

– Сюда, тут надо больше пройти, но народу меньше.

Под высоким стеклянным потолком вокзала позвякивают тележки для багажа. Я вижу кучу пристегнутых велосипедов. Сквозь грязные стёкла угадываются набережные, Сена кажется чёрной пропастью, над которой слегка белеет мост.

Но об этом думать нельзя. Сейчас нужно сесть на поезд.

Мы пристраиваемся за носильщиком, который рассекает толпу своей тележкой с такой силой, словно это машина для расшвыривания людей. Это оказывается верной тактикой, так как секундой позже, оглушённые возгласами, окриками, свистками и раскатами громкоговорителей, мы оказываемся прямо у кассы.

– Кто из первых пяти согласится, как думаешь?

Я смотрю на лица. У всех они вытянутые, раздражённые. Дама в светлом пальто пытается убрать под шляпу выбившиеся пряди. Складка у губ придаёт её лицу что-то суровое, мне это не нравится. Эта не согласится. Толстяк выглядит симпатичным, но я в нём не уверен.

– Третий мужчина в очереди, вон тот, в свитере с высоким горлом.

Морис подходит к нему и сразу переходит к сути:

– Мсье, у моего младшего брата нога болит… Мы ехали издалека, не пропустите ли вы нас…

Тип смотрит на нас, и на мгновение мне становится страшно, что он скажет «нет», потом он делает усталый жест, в котором смешиваются отзывчивость и покорность судьбе.

– Ладно, ребятки, минутой раньше, минутой позже, без разницы.

Морис благодарит его, и тут же подходит наша очередь.

– Два билета до Дакса в третьем классе.

Пока Морис рассчитывается, я забираю билеты.