Всадники

Он приподнял одеяло, приподнял простыню, увидел на ноге гипс и пришел в ужас. Худшего предзнаменования нельзя себе и представить на теле живого человека. Маленький гробик! С каким сожалением, любовью, с какой призывной мольбой подумал Уроз о мазях, о бальзамах и травах, о змеиной коже, настоянной на молоке кобылицы, о волчьих клыках и скорпионовых жалах, растертых в тонкий порошок и хранимых в бараньем роге, – обо всех тех безотказных снадобьях, которые извлекал из своей сумки с соответствующими ритуальными жестами и заговорами знахарь с луноподобным лицом, лечивший чопендозов в Меймене.

Эти люди в Кабуле, что они, все сумасшедшие или же все настроены против него и хотят его погубить? Губы Уроза сделались сухими-сухими и горели от жара, а лоб и волосы взмокли от охватившей его тревоги.

Он резко опустил одеяло и простыню. К нему приближалась женщина-иностранка, которая брила ему ногу. Она была высокого роста, сильная, еще молодая, и лицо ее лучилось спокойной чувственной радостью. От этого ненависть Уроза к ней усилилась еще больше.

По залу шел Мокки, смущаясь от стольких обращенных на него взоров и вобрав голову в плечи, чтобы хоть как-то уменьшить свой рост. Но, подойдя к Урозу и отвернувшись от остальных, саис выпрямился, и плоское лицо его расплылось в улыбке до ушей.

– Мне сказали, что Пророк уберег тебя и что скоро ты станешь таким же, как прежде, – сказал он.

И, не переводя дыхания, добавил:

– Джехол стоит в конюшне, он напоен, накормлен и перевязан. Подстилка хорошая. Овес хороший. Почти как у нас.

– А кто крикнул «Халлал»? – резко спросил Уроз. – Мазар или Каттаган?

По залу раскатился громкий смех Мокки.

– Замолчи, сын осла, – обругал его Уроз. – Чего ты расхохотался?

– Королевский бузкаши выиграл не мазариец и не каттаганец, нет, как бы не так, выиграл наш.

Уроз только зубы сжал. Это было хуже всего. Его команда смогла победить без него.

– Кто?

– Салех!

– Как Салех? Его же конь был на последнем издыхании.

Мокки поднял к потолку одну из своих огромных рук и воскликнул:

– Аллах вразумил его. Джехол ведь оказался без всадника. И он вскочил на него.

Все тело Уроза судорожно сжалось. Он вновь почувствовал тяжесть гипса на ноге.