Борьба за огонь

Они питались отбросами человеческой пищи и принимали участие в охоте. Старому Гоуну удалось даже приручить двух собак, которых он кормил потрохами и костями. Но, к несчастью, обе погибли в схватке с кабаном, а приручить других не пришлось, потому что Фаум, став вождём, приказал убить всех следовавших за племенем собак.

Нао нравилась мысль о союзе с собаками. Он видел в нём источник новой силы, могущества и безопасности человека. Но здесь, в саванне, вдали от становища, когда людей было только трое, а собак – целая стая, о союзе с ними нечего было и помышлять.

Между тем собаки постепенно сжимали кольцо вокруг стоянки уламров. Они не лаяли больше; их учащённое дыхание слышалось всё отчётливее.

Нао забеспокоился. Он поднял комок земли и швырнул в самую смелую собаку, крикнув:

– У нас есть копья, топоры и палицы, которыми мы убиваем медведя, зубра и даже льва!

Собака, которой засыпало землёй глаза, шарахнулась в сторону и, напуганная звуком человеческого голоса, скрылась в темноте.

Остальные отступили на несколько шагов и, казалось, совещались. Нао бросил в них камень.

– Вы слишком слабы, чтобы сражаться с уламрами! – крикнул он снова. – Убирайтесь, пока целы! Ищите добычу полегче – сайгу или антилопу. Собака, которая ещё раз осмелится подойти ко мне, будет убита!

Разбуженные голосом Нао, Нам и Гав проворно вскочили на ноги. Появление двух новых вертикальных теней заставило собак обратиться в бегство.

* * *

Семь дней шли по саванне Нао, Нам и Гав, избегая подстерегавших их на пути опасностей и ловушек.

Эти опасности увеличивались по мере того, как уламры приближались к Большому лесу. Хотя до опушки леса оставалось ещё не менее пяти дней ходьбы, предвестники его – отдельные купы деревьев и крупные хищники – попадались теперь всё чаще и чаще. Уламры уже видели совсем близко тигра и большую чёрную пантеру.

Особенно опасными были ночи. Ещё задолго до наступления сумерек молодые воины начинали думать о ночлеге; они искали пещеру в скале, удобную площадку на вершине холма или, на худой конец, хотя бы чащу колючего кустарника.

Ночевать под большими деревьями они избегали.

На восьмой и девятый день пути их начала мучить жажда. Нигде не было видно ни ручейка, ни болота. Под ногами шуршала жесткая сухая трава. На горячих камнях грелись змеи и ящерицы, в воздухе роились тучи мошек. Насекомые стремительно проносились над головами людей, больно жалили их разгорячённые тела.