Гроза

Она лежала в самом конце норы, прижавшись к стенкам, толстым, как ствол многолетнего ветхого дуба, почетного старца среди деревьев. Она была необыкновенно красива. Длинные сильные лапы, уши, так забавно подрагивавшие при малейшем шуме, лоснящийся белоснежный мех и, конечно, темные глаза – цвета опаленного каштана. У ее впалого бока примостились маленькие шерстяные комочки. Они недовольно скулили, пихались и просили молока. Их было пятеро. Все, как на подбор, крепкие и с округлыми животиками. Волчата были еще совсем малы.

Им было не больше трех недель от роду. Волчица тщательно вылизывала каждого из них, не пропуская ни шерстинки на их вытянутых мордочках. Некоторые прилежно ждали, пока мать вылижет их, другие недовольно фыркали мокрыми носами и старались скрыться под братьями и сестрами. Это продолжалось около получаса. Затем, дождавшись, когда все уснут, волчица привстала, коснувшись хребтом потолка, изрезанного корнями, и выползла из норы. Нужно было вновь идти на охоту. Белоснежная волчица на мгновение замерла у входа в логово, убедившись, что в лесу было все так же тихо, поспешно, едва касаясь подушечками когтистых лап земли, легкой поступью удалилась. Волчата, слыша, что мать уходит, гневно запищали и начали копошиться, но вскоре притихли, повинуясь своему инстинкту. Они были хоть уже и не такими крохами по сравнению со временем, когда они только появились на свет, но даже молодая лисица представляла для них смертельную угрозу. Такие малыши едва ли могли защитить себя, потому пока их матери не было рядом, все, что им оставалось делать, – это раствориться в темноте логова и уснуть, уткнувшись мокрыми носами в пушистую шерстку ближайшего брата или сестры. Волчица воспитывала выводок одна. Все потому, что она отделилась от стаи вовсе не с молодым дерзким волком, а с псом. Он был одичавшей лайкой, когда-то потерявшей хозяина на охоте. Собаке крайне сложно выжить в одиночку в суровой, негостеприимной тайге. Ее скорее всего разорвет медведь или волчья стая, если голод не доберется до нее первым. Животное, привыкшее с малолетства получать корм из руки человека, с ужасом воспринимает потерю хозяина и его покровительства. Однако лайка, обладающая непоколебимым характером и волей, способна выдержать испытание морозом и жить впроголодь, забыв о теплой конуре и ошейнике, когда-то связывавшем собаку с человеком. Вот и друг Белой волчицы выжил вопреки безнадежности своего положения. Он одичал, оставив в прошлом свою кличку и человеческое рабство.