Последние дни наших отцов

Да, мы оба конторские служащие, так проще.

– А наши шрамы?

Лора провела руками по щекам. У них обоих, как, впрочем, у всех одиннадцати курсантов, за время занятий появилось множество синяков, ссадин, мелких шрамов на руках, на плечах, на лице, по всему телу. Она лукаво прищурилась:

– Будем пудриться, как приличные старые дамы. А если спросят, скажем, попали в аварию.

Лора считала, что придумала отличную легенду. Пэл, улыбнувшись, украдкой взял ее за руку. Да, он любил ее, это точно. И знал, что она к нему неравнодушна: это он понял после гибели Жабы, когда она захотела, чтобы он покрепче обнял ее.

Никогда он не чувствовал себя настолько мужчиной, как прижимая ее к себе.

Они зашли в отдел косметики супермаркета, купили грим и нанесли тонким слоем на ссадины на лице. А потом отправились на автобусе в Челси.

* * *

Громадный частный особняк был слишком велик для ее родителей. Красивое квадратное здание красного кирпича, фасады украшены металлическими фонарями и виноградом, облетевшим на зиму; три этажа плюс мансарды, парадная и черная лестницы.

Пэл понял так, что отец Лоры вроде бы финансист, только непонятно, какой доход можно получать с чьих-либо финансов в подобные времена. Может, он был связан с вооружением?

– Нормально тут у тебя, – произнес он, разглядывая дом.

Лора расхохоталась, поднялась на крыльцо и позвонила в дверь, как сделал бы гость, – хотела сделать сюрприз.

Ричард и Франс Дойл, родители Лоры, как раз заканчивали завтракать.

Было девять часов утра. Они удивленно переглянулись: кто может звонить в такую рань, да еще в парадную дверь? Наверно, доставка, но все всегда доставляется к черному ходу. Любопытство погнало их к двери быстрее горничной, у которой одна нога была короче другой. Отец, перед тем как открыть, пригладил усы и подтянул узел галстука.

– Лора! – вскрикнула мать, увидев на пороге дочь.

И родители надолго заключили ее в объятия.

– Нам дали увольнительную, – объяснила Лора.

– Увольнительную! – обрадовался отец. – Надолго?

– На неделю.

Франс постаралась не выдать своего разочарования:

– Всего на неделю? И ты совсем не давала о себе знать!

– Прости, мама.

– Ты хотя бы звони.

– Я буду звонить.

Дойлы не видели Лору два месяца. Мать сочла, что та похудела.

– Вас совсем не кормят!

– Что поделаешь, война.

Мать вздохнула.

– Надо мне наконец решиться и выкопать розы. Разобью грядки, посажу картошку.