Последние дни наших отцов

Запустив шахматной доской в лицо гоготавшему колоссу, он кинулся на него и сбил с ног с криком “Сукин ты сын!”

На лице Фарона вспыхнул гнев, он одним прыжком вскочил на ноги, неуловимым движением – из тех, каким их научили здесь, – схватил Пэла, заломил ему руку и, используя ее как рычаг, с силой ударил головой об стену. Затем с желтыми от ярости глазами вцепился ему в горло, приподнял одной рукой и стал избивать свободным кулаком. Пэл задыхался – он, конечно, пытался отбиваться, но тщетно. Он не мог справиться с этой чудовищной силой, разве что старался хоть немного прикрыть руками тело и лицо.

Сцена продолжалась лишь несколько секунд – на шум драки примчался их разнимать лейтенант Питер, за ним Дэвид и вся остальная группа из спален. Пэлу досталось крепко, собственная кровь жгла ему горло, а сердце колотилось так, словно вот-вот остановится.

– Это что за бардак! – заорал лейтенант, хватая Фарона за плечо.

Он велел ему немедленно убираться, потом разогнал курсантов, пригрозив возобновить занятия, если все не успокоятся в ту же минуту.

Наконец Пэл остался с Питером наедине, и на миг ему почудилось, что тот тоже станет его бить или отправит в тюрьму за то, что так легко сдался. Сын задрожал, ему захотелось назад, в Париж, к отцу, не покидать больше улицу Бак никогда, мало ли что там происходит снаружи, плевать на немцев, плевать на войну, лишь бы отец был рядом. Он был безотцовщиной, сиротой в изгнании, он хотел, чтобы все это кончилось. Но лейтенант Питер не поднял на него руку.

– У тебя кровь, – просто сказал он.

Пэл вытер губы тыльной стороной ладони и провел языком по зубам, проверяя, все ли целы. Ему было грустно, он чувствовал себя униженным, чуть-чуть намочил штаны.

– Он убил лиса, – сказал Пэл на своем скверном английском, показав на окровавленную шкурку.

– Знаю.

– Я ему сказал, что он сукин сын.

Лейтенант засмеялся.

– Меня накажут?

– Нет.

– Лейтенант, нельзя убивать зверей. Убивать зверей – это как убивать детей.

– Ты прав. Ты ранен?

– Нет.

Лейтенант положил ему руку на плечо, и Сын почувствовал, что его отпустило.

– Я по отцу скучаю! – выдохнул юноша с горькими слезами на глазах.

Питер сочувственно кивнул.

– Я поэтому слабак? – спросил Сын.

– Нет.

Офицер задержал руку на плече сироты, потом протянул ему свой носовой платок.

– Иди умойся, ты весь мокрый от пота.

Он был мокрый не от пота, а от слез.

За ужином Пэл не проглотил ни куска.