Долгое эхо войны

Кстати, тебя что, обокрали? Зачем вообще тебе понадобилось столько денег?

– Ничего не понимаю?! Я не давал никаких телеграмм.

– Я сам ее читал. Петрищев был тоже удивлен и озабочен и спрашивал у меня, что с тобой приключилось. У него не оказалось столько денег, и мы сложились по двенадцать с половиной тысяч.

– Этого не может быть! – твердил Венедикт. – Куда вы перевели деньги?

– В Сочи на имя Лаврова Евгения Петровича, как ты и просил.

– Вот, значит, как ты добываешь себе деньги, братик дорогой!

Он рассказал Алексею всю свою историю встречи и отдыха с братом.

Точка в отношениях с родственником была поставлена навсегда, но это предательство, эта подлость не прошли даром. Вечером в день приезда Лавров был госпитализирован с обширнейшим инфарктом миокарда. Братец постарался на славу. И хотя, помня наказ матери, Венедикт еще не раз окажет ему помощь и получит в ответ лишь насмешку и полную неблагодарность, но от обязанности любить и уважать Евгения освободится полностью.

Глава 5

Очнувшись в госпитале в отделении кардиологии, Венедикт увидел сидящих у его постели Зинаиду и Антонину. Слегка приоткрыв глаза, он наблюдал за женщинами, стараясь понять, что все это значит. Особенно поразил его расстроенный вид Тони, которая старалась незаметно смахивать постоянно текущие по ее щекам слезы, а Зинаида гладила ее руку и шептала, что все обойдется, что Венечка обязательно поправится, и они все вместе полетят справлять их свадьбу в Ленинград.

Услышав эти слова, Венедикт возблагодарил Бога, что тот привел его на больничную койку.

«Следует подольше поболеть», – решил он и быстро закрыл глаза.

Зинаида уловила его движение и, погладив Тоню по руке, вышла из палаты.

Венедикт замер от нежного прикосновения ее губ к его щеке. Он не сдержался и слегка пожал пальчики ее руки, при этом испугавшись, что Тоня сейчас же встанет и уйдет.

– Только не умирай, Венечка. Я тебя очень люблю.

И он прижал ее к себе, хотя слабость была жуткая, и стал целовать ее руки. За этим занятием и застал их Лешка, тихо вошедший в палату.

– Ну вот, а ты плакала, Тоня. Этот герой даже на больничной койке не упустит возможности проявить свое восхищение прекрасной женщиной.