Долгое эхо войны

Я вроде и красивее тебя, и выше, и младше. А вот на тебе, чем-то ей не угодил. Тебя любила до ужаса. Знал бы ты, как она молилась за тебя, когда ты в Сталинграде был. С утра до вечера только и слышно было: «Помоги, Господи, спаси, убереги моего сына Венедикта». Писем от тебя нет, в доме вечный траур. Вот, спрашивается, почему такая несправедливость?! Она и наследство, весь дом завещала тебе. А ты даже не поинтересовался. Я там живу из милости.

Он захмелел и говорил, что приходило ему в его голову. Голова была забита лишь обидами на мать за недостаточную, как он считал, любовь к нему и на Венедикта, который так мало денег ему присылал.

«Мог бы для младшего брата не скупиться».

У Венедикта пропал аппетит, он слушал пьяную болтовню Жени и хотел только одного – поскорее уйти из ресторана. Но братишка разошелся. Пригласил за стол какую-то девицу, а та и рада. Кавалер заказал шампанское для дамы, конфет и фруктов.

– Веселиться, так веселиться!… – хохотал он.

Венедикт извинился перед дамой, заплатил за заказ и, простившись, ушел.

Но перед уходом попросил Евгения на два слова.

– Не вздумай вести ее в свою комнату. Хозяин оговорил, что сразу откажет в проживании, если хоть раз приведешь в дом женщину. Ты понял?

– Откажет – приду к тебе! – заржал тот в ответ.

Веня, совершенно расстроенный, шел в санаторий и клял себя за то, что не послушал своего мудрого друга. Говорил ему Лешка, что не стоит тащить брата с собой. «Что теперь будет? – думал он. – Почему мне так не везет.

То меня Таисия доставала своими выходками, теперь родной брат. Но я дал слово маме, что не брошу его. Я это слово держу, хотя брат уже не ребенок и должен сам себя содержать. Я же, постоянно переводя ему деньги, делаю из него тунеядца, не желающего думать о заработке хлеба насущного. Работает, потому что его держат там по моей просьбе. Видно, он решил сесть мне на шею основательно. По крайней мере, на период моего отпуска точно».

Венедикт уселся в беседке возле своего корпуса и размышлял, что же теперь ему делать.

Он решил не разговаривать с Женькой, если тот все же приведет даму в дом на ночь. Нужно показать брату, что он старший и, если ему не нравится здесь, я завтра же куплю ему билет домой. Никаких денег больше не посылать! Пусть сам зарабатывает. Ему уже тридцать лет, а он все ищет, кому сесть на шею.

На следующий день Женька прилетел к проходной санатория и, вызвав его, попросив ссудить деньжат на питание.