Долгое эхо войны

 – Между прочим, ты на эти обследования попадешь вместе со мной, понял? Ты источник заразы. Твоя Тайка мне так и сказала, когда я пришел к ней, чтобы прибить эту суку. Она мне сообщила, что ты ее заразил. Так что не выпендривайся, а принимайся за дело. Твоя сука сама под меня подлезла. В общем, в твоих интересах вылечить меня тайно, – чуть ли не смеясь в лицо Венедикту, злорадно прошипел Виктор.

– Я не стану ничего объяснять тебе, но меня никакое обследование не страшит, – засмеялся Венедикт, хотя внутри у него все перевернулось, и ему было совсем не до смеха.

Он не чувствовал за собой никакой вины. Он не жил с Таисией, как с женой, но перспектива объяснять все это начальству ему совсем не нравилась. «Господи, за что мне все это?», – мысленно обращался он к Богу.

Он повернулся и пошел к гостинице.

– Стой! – закричал Виктор. – Я сейчас пристрелю тебя, гад.

– Валяй! – не оборачиваясь, ответил Венедикт, но сердце его сжалось. От этого психа можно ожидать все, что угодно.

– Я застрелюсь сам, и пусть моя смерть будет на твоей совести! – заорал Виктор.

– Стреляйся! – Венедикт не остановился, его охватило чувство омерзения к бывшему товарищу и бывшей подруге. Ярость застилала глаза. Он шел прямо через кустарник, обдирая руки и лицо, шел, не замечая крови и боли, когда его догнал звук выстрела. Венедикт остановился и непонимающе огляделся. Вокруг никого нет. Он ощупал себя. Нет, его пуля не задела.

У него вдруг ужасно заболела вывихнутая нога, видимо, пробираясь через кустарник, он опять оступился. Он стиснул зубы, пытаясь подняться, когда чьи-то сильные руки подхватили его и помогли встать. Он застонал от боли и схватился за руку, поддерживающую его.

– Кто стрелял, Веня? – спросил Александр.

– Виктор. Он там! – показал Венедикт другу направление, где оставил своего бывшего товарища.

–А что он там делает?

– Хотел застрелить меня, потом себя. Чем сейчас он занят, я не знаю.

– Стрелял в тебя? – удивился Саша.

– Обещал убить меня, потом себя. Больше ничего не знаю.

– Но за что?

– Спроси у него сам. Я, кажется, опять ногу вывихнул.

Он отпустил руку Александра и сам опустился на землю.