Была только любовь. Воспоминания о блокаде

Он любил выпить, покуролесить, неприлично сквернословил и считал, что таких буржуев, как Софья, следует ссылать на каторгу. Хотя на свадьбу своей крестной дочери эта «буржуйка» преподнесла молодым царский подарок – она освободила свой музыкальный салон, перевезла рояль в кабинет отца и подарила им комнату.

Однако Ивану Рябову этого было мало, он постоянно твердил своей жене, что «старуха» могла бы отдать им после рождения дочери Марии свою спальню. При этом он не стеснялся в выражениях, называя Софью то недорезанной буржуйкой, то старой ведьмой, а чаще и еще изощреннее.

К десяти годам его дочь Мария тоже считала Софью вредной старухой и вместе с отцом и соседкой Зоей всегда выступала против Софьи Сергеевны. И это несмотря на то, что именно Софья помогала бабушке Елене и ее матери Нине, материально поддерживая их семью.

Елена Анатольевна постоянно ссорилась с зятем и внучкой из-за их неблагодарности. Она говорила им, что всем хорошим в жизни их семья обязана Софье.

– Вот потому вы и потратили на эту буржуйку в качестве домработницы всю свою жизнь.

– Я делаю это с радостью, из любви и благодарности к Софье, видя, как много она работает и как старается облегчить и украсить жизнь других людей.

Вот в такой обстановке и встретила свой юбилей Софья Сергеевна Арсеньева в мае 1941 года.

Следует заметить, что ее крестная дочь Нина как-то отдалилась от нее.

Елена Анатольевна очень переживала за дочь, за ее неблагодарность и черствость по отношению к Софье. Сама она, не считаясь, оказывала услуги Софье: мыла квартиру в ее очередь, ходила за продуктами для соседки, часто готовила ужины и обеды для нее. Зять кипел от злости.

– Что твоя мать, – говорил он Нине, – крепостная у этой барыни?

Но Елена резко обрывала подобные разговоры.

Итак, приказав себе собраться и не распускать нюни, Софья поднялась и вышла на общую кухню, где Елена Анатольевна уже пекла ее любимый пирог по случаю дня рождения. Здесь же крутилась и Зоя.

Дня три назад Зоя жарила рыбу, а стол с остатками муки, в которой она рыбу обваливала, так и стоял грязным.