Была только любовь. Воспоминания о блокаде

Но, может, ты все-таки послушаешь меня, Сонечка?

Она отрицательно покачала головой.

– Ну, иди, отдыхай, я тебе позвоню.

Софья пошла к двери.

– Постой, – остановил ее начальник. Он быстро подошел к сейфу и вынул из него маленький сверточек.

– Возьми! Нельзя к раненому без гостинца.

– Что это? – спросила Софья.

– Пять мандаринчиков, один летчик из Грузии привез. Хотел своих порадовать, но обойдутся.

– Я не возьму! – категорично заявила Софья.

– Ну, значит, и не полетишь! – невозмутимо ответил начальник.

– Вы просто шантажист какой-то! – жалобно сказала Софья и, зная своего начальника, с которым никогда не спорила, взяла сверток и вышла из кабинета.

В пять утра ее разбудил телефон.

– Подъем, Сонечка! – услышала она усталый голос начальника. – Сейчас за тобой заедут и отвезут к самолету. Но знай, седины на моей голове по твоей милости станет еще больше!

От волнения Софья не знала, как благодарить его.

– Ты почему молчишь, Соня, – насторожился начальник. – Может, одумалась наконец-то?

– Поверить не могу в это счастье! Боюсь, не сон ли это! – наконец проговорила она.

– Не сон. Собирайся быстренько, машина, наверное, уже у подъезда! – и он отключился.

«Видно, так и не уходил домой, уже какие сутки подряд», – подумала Соня и стала собираться.

Через час Софья уже была в госпитале.

Владимир не мог прийти в себя от радости и удивления.

– Как я мечтал о встрече с вами, Софья Сергеевна, – сказал он.

Начальник госпиталя разместил их в своем кабинете, распорядившись подать завтрак на двоих прямо в кабинет.

Долго Софья рассказывала Владимиру обо всех изменениях в их жизни, потом устроила ему экзамен на знание языков, которым обучала его в детстве, и они, переходя с одного языка на другой, беседовали, забыв о времени и всем на свете, не заметив даже, что им уже подали обед.

Прощаясь, окрыленный и явно смущенный Владимир протянул Софье небольшой пакетик.

Развернув его, Софья ахнула от восхищения. В нем оказался тончайший оренбургский пуховый платок.

– Примите от меня в подарок, – попросил он. – Я его выменял на тушенку и возил везде с собой, на груди. Но при ранении на него, к сожалению, попало несколько капель крови. Простите, ради Бога! – смущенно сказал он.

Софья со слезами на глазах поцеловала подарок и сказала:

– Это самый дорогой подарок в моей жизни! Я буду носить его не снимая.

Она обняла Владимира и попросила беречь себя и писать как можно чаще.