Была только любовь. Воспоминания о блокаде

Больная и очень ослабевшая в последнее время Елена помогла втащить совершенно замерзшего и покрывшегося ледяной коркой мужчину в квартиру. Общими усилиями сняли с него одежду и стали растирать и закутывать его.

Софья распорядилась уложить его на кушетку в свою комнату, где обычно спала Елена.

– Поспим в одной кровати, – сказала она ей.

– Попробуй вызвать врача, – попросила она Елену, – но думаю, его не возьмут. Там такой же холод, как на улице, и никаких медикаментов!

Вся квартира ухаживала за пострадавшим инвалидом.

В медчасти Смольного Софье удалось раздобыть 100 граммов спирта и пачку аспирина, но состояние больного оставалось прежним.

Врач, приехавший по вызову, сказал, что увозить в больницу его бесполезно, и если они не хотят его смерти, то желательно оставить его дома и достать пенициллин.

Но где его взять, вот в чем вопрос.

Софья сняла с руки свои золотые швейцарские часики и попросила Нину постараться выменять на них на базаре лекарство.

Три дня Нина проторчала на толкучке, но пенициллин так и не достала. А больному становилось все хуже.

Пришлось Софье вновь идти к Борису Абрамовичу. И старый ювелир достал необходимое лекарство. Чрез три дня больной наконец-то очнулся и смог назвать свое имя.

Глава 6

Целую ночь длилось заседание военного совета, и Софья уже еле держалась на ногах.

Наконец, к трем часам дня начальник Софьи, Алексей Георгиевич, по старой привычке всегда называвший ее Сонечкой, распорядился всем ехать по домам, оставив в группе двух дежурных.

Софья, уже одетая, стояла в кабинете, когда раздался звонок и, подняв трубку, она услышала голос их телефонистки Наташи:

– Софья Сергеевна, вас спрашивают из Волховского военного госпиталя.

– Кто? – устало поинтересовалась Софья.

– Какой-то Воротников Владимир Семенович! Соединить?

– Господи! Что с ним? Соединяй скорее! – чуть не крича, сорвалась Софья.

Удивленная Наташа, знавшая Софью Сергеевну как образец выдержки, с интересом соединила, а сама застыла у аппарата.

Софье же эти секунды показались вечностью, в которую она страстно молила Бога, чтобы с Володенькой ничего плохого не случилось. Но в трубку сказала очень сдержанно:

– Слушаю вас.

– Софья Сергеевна! – радостно прозвучал дорогой голос. – Это я, Володя.

– Солнышко мое, как ты, почему из госпиталя? – не сдержав волнения, задала сразу два вопроса Софья.