Парижский мститель. 10 лет прямого действия

В ходе чудовищных «реформ» девяностых и нулевых годов у нас в стране не только были выхолощены и дискредитированы многие государственные институты, уничтожено производство, разрушены образование и социальная сфера, но также (следом за этим) почти сведено на нет рабочее движение (какое рабочее движение, когда нет производства?), девальвирован статус и уровень студенчества (а следовательно, почти невозможным стало и движение студенческое), наконец, сведена в маргинальное положение вся левая политика.

Это лишило отечественных коммунистов всяческих ресурсов для борьбы, а потому опыт тех, кто боролся в несравненно более выгодном положении (даже проявляя при этом выдающийся героизм), оказывается в настоящее время не первостепенен для постсоветских левых.

Отчасти поэтому автор этих строк считает, что если кто-то задумывается о создании актуальной левой теории для постсоветского пространства (в условиях постоянно надвигающейся неолиберальной реакции), то ему следует обращаться главным образом не к деятелям РАФ, а скорее к французскому (и отчасти канадскому) «Прямому действию».

Здесь важно и то, что в отличии от РАФ французское «Прямое действие» не только хронологически, но и социологически ближе к нам, нежели немецкая городская герилья.

Это не вполне очевидный момент. Его следует прояснить.

* * *

Мы с вами живём в эпоху неолиберального капитализма, прекарной занятости, заёмного труда и «диджитал-капитализма».

Эта эпоха началась не вчера. Закончится она тоже не сегодня.

Начало эпохи неолиберализма относится к середине – второй половине семидесятых, когда вектор европейской внутренней и внешней политики радикально сместился вправо.

В конце семидесятых и начале восьмидесятых годов в Европе произошли фундаментальные изменения, затронувшие весь послевоенный порядок.

Тут следует отметить сразу несколько важных тенденций.

Это разрушения характерных для предыдущей эпохи – эпохи фордизма, социал-демократии и «массового общества» – крупных общественных движений. Это не только профсоюзы, но и массовые политические партии, низовые общественные инициативы, крупные религиозные политические организации.

Профсоюзы старательно приручались либо выдавливались из общественной жизни, их руководство покупалось или сменялось на более лояльное. В политических партиях даже несоциалистического толка устранялись активисты и вводился менеджерский подход к политике, основанный на адаптации методик крупного бизнеса. Религиозные ассоциации разрушались.