Одуванчики

Не похожи на наших. Не сепары? – испуганно спросил водитель.

– Какие к чёрту сепары? Откуда? БК, наверное, везут! Заранее нельзя было. Можно было раскрыть позиции. Наши это. Рацию погромче сделай! – крикнул на него «Перец».

– Хорошо-хорошо. Только спокойствие, – выдохнул водитель, – только не нервничай, командир!

«Перец» действительно немного струхнул. Ему никто не говорил, что боекомплект повезут этой же дорогой. Не было машины сопровождения и впереди грузовиков тоже никого не было, что дало ему повод волноваться.

Он связался по рации с одним из грузовиков и успокоился, ведь ходили слухи относительно того, что их разговоры могли перехватить. Они обогнали неторопливую колонну, и водитель первого авто приветливо и с улыбкой помахал «Перцу», когда они поравнялись. Это сделало его ещё спокойнее, и он не стал больше ничего уточнять, хотя холодок прошёлся по его телу. Коля и ещё два его товарища встрепенулись и напряглись. Один из них спросил у «Перца»: «Всё нормально?», на что тот зычно ответил: «Да, твою мать, заткнись!». Видно было, что командир на взводе и никто больше ничего не спрашивал. По навигатору Николай увидел, что до конечной точки им осталось буквально пару километров. Он отпустил руку с гранаты и медленно выправился, выпрямив спину. Через несколько минут показался бронеавтомобиль со стоящими за ним солдатами. Чуть-чуть поодаль стояли грузовики. Разгрузкой командовал высокий человек в гражданском. В кузове виднелись тёмно-зелёные снаряды с латиницей на борту. Ещё дальше стояли тягачи со ствольной артиллерией, вокруг каждого из стволов суетились люди. На этом импровизированном полигоне Николай насчитал больше пятидесяти единиц такой техники. Он с товарищами вышел из пикапа. «Перец», как опытный командир, сразу построил своих бойцов. Почти сразу к ним подошёл «Немой» с широкой улыбкой и в камуфляже. Он радостно обнял «Перца» и сразу же вскинул правую руку от груди наискосок вверх от себя, имитируя фашистское приветствие, выставленным в линию боевикам. Они послушно повторили за ним, потом «Немой» выкрикнул что-то про героев Украины, но звук проезжающей рядом гаубицы заглушил его крик. Этим непременно воспользовался Николай: пока шум не утих, он просто открыл несколько раз рот, создав видимость повиновения. Он не знал ни одного героя своей родины, которым он должен был гордиться. Для него было только два героя за всю жизнь: оба его деда, но они не имели ничего общего с Украиной. Совсем близко послышалась иностранная речь.