Тито и товарищи

Хотя Масларич предложил ему должность генерального секретаря КПЮ, говоря: «Мы тебе доверяем», тот убедил его хотя бы дать Вальтеру возможность приехать в Москву, чтобы вместе с ним разобраться в этом деле[225 - Eiletz S. Titova skrivnostna leta. S. 97–99; Cencic V. Titova poslednja ispovijest. S. 8287, 188; Cencic V. Enigma. Vol. I. S. 85–88; AS. Dedijer. T. e. 236. Zapis Kopinic, 20.12.1980. Istraga u Moskvi protiv Tita.].

Снова в Москве

И действительно, Броз 23 августа 1938 г. уехал из Парижа и через Стокгольм полетел в Москву.

Он прибыл туда на следующий день, после почти двухлетнего отсутствия. Можно себе представить, какие чувства его обуревали, учитывая, что в 1937–1938 гг. в Советском Союзе арестовали около 800 югославских коммунистов и более 900 членов их семей – всех, до кого мог дотянуться НКВД. По его словам, он ощущал себя последним из могикан, ведь нельзя было исключить вероятности того, что КПЮ ликвидируют: в ее ЦК остались только он и Кухар. Чолаковича, считавшегося «приверженцем Горкича № 1» и Жуйовича, «№ 2», Коминтерн уже вычеркнул из списка. Они остались живы только потому, что НКВД не смог до них добраться[226 - Colakovic R. Kazivanje. Vol. III. S. 257, 419, 450, 518.]. «Всех, кроме меня, посадили»[227 - Dedijer V. Novi prilozi. Vol. III. S. 52, 54. Позже Хрущев реабилитировал более ста югославских коммунистов и послал их досье Тито; Gligorjevic M. Rat i mir Vladimira Dedijerja. S. 315.]. «Что было трудным? – позже Тито задавал себе этот вопрос. – Погибнуть в Советском Союзе по обвинению в том, что являюсь контрреволюционером. Умереть в Югославии не было трудно. Ты знал, что умрешь как революционер. Я отправлялся на нелегальную работу так, будто выходил на свободу»[228 - AJ. 837. KPR. IV-5-b. K 49. Zabele?ka J. Vilfana na vreme provedeno u SSSR, 21.12.1953.]. 24 августа 1938 г. он уже находился в резиденции Коминтерна, где его унизили, заставив дожидаться четыре часа, чтобы получить разрешение войти в здание[229 - Dedjer V. Novi prilozi. Vol. II. S. 333.]. Ему сразу же пришлось защищаться перед комиссией, состоявшей из пяти членов. Трое из них – враждебно относившиеся к нему болгары, которые требовали его осуждения из-за корабля, захваченного у Будвы, и заставляли его «признать свою вину». Они считали, что генеральным секретарем КПЮ следует назначить Петко Милетича. А если это невозможно, то назначить комиссаром некоего капитана Димитрева, болгарина, сражавшегося в Испании. А Вальтера надо бы «ликвидировать».