Последняя жертва войны (сборник)

 – Спасибо, что интересуетесь.

– Я надеюсь, что ваши сыновья скоро вернутся. Хотя, кто знает, война беспощадна. – На последней фразе Виктор бросил взгляд в сторону скрывшейся в доме Маргариты.

Глава 5

Молоко

Утро звало к новой жизни. Нужно было пережить еще один день в тревожном и беспощадном мире. Такое яркое и солнечное утро на время давало забыть о пролитой крови, о боях и лишениях. Анна, проснувшись, лежала в своей постели. У нее был свой секрет счастья в эти нелегкие времена. Она заметила, что если сразу после пробуждения не открывать глаза, то все вокруг казалось прежним.

День в школе прошел так же суматошно, как обычно в младших классах. Но сегодня не было Нины. Анна печально смотрела на пустую парту девочки и грустно вспоминала вчерашний инцидент.

После уроков Анна осталась в школе проверить тетради учеников. В тишине класса раздавалось размеренное тиканье старых настенных часов. Корявые буквы в детских тетрадках вскоре выстроились в одну сплошную пляшущую линию, все вокруг расплылось в густой дымке, и Анна, положив голову на руки, уснула прямо на рабочем столе.

Улыбающийся и жизнерадостный, как всегда, Яков успокаивал:

– Однажды ты, возвращаясь из школы, услышишь голос старого пианино. Ты поймешь, что мы вернулись, мама… – Последнее слово прозвучало как-то издалека, сын исчез, а с ним растворилось и туманное облако сна.

Анна, вздрогнув, проснулась.

– Неспроста это, сон в руку, – тревожно подумала она и снова провалилась в густую дымку, но слышала уже голос второго сына, Михаила:

– Если же пианино расстроится, добра не жди…

Вздрогнув, Анна проснулась и вдруг поняла, что разбудил ее не зловещий таинственный наказ сына, а фальшивые ноты в звучании ее любимой фуги Моцарта – «Lacrimosa».

Анна не понимала, как оказалась дома. Вокруг царил полумрак. Бросив взгляд в окно, она отметила, что на улице светло и солнечно, но этот свет почему-то не попадает в комнату. Непонятная тревога вдруг овладела всем ее существом, точно невидимая рука сковала ее сердце и сжимала все сильнее, распространяя по клеточкам практически осязаемую щемящую боль… Анна медленно прошла в зал, где стоял обеденный стол и старое пианино.