Армейские записки

По ночам колено ныло со страшной силой, просыпался и не мог нормально уснуть. Сон приходил лишь под утро, но быстро развеивался, когда за стеной слышался конский топот. Это роты, спускались по лестнице на утреннюю пробежку в 6 утра.

Через пару дней пришёл сам подполковник Глухарёв и сказал что меня надо срочно направлять в госпиталь на обследование. Начмед был всегда только за это, но без одобрения комбата не мог ничего сделать. А комбату было по барабану, и, скорее всего, только после пары слов от Романовича он решил что-то предпринять.

Перед поездкой на обследование я решил принять душ. Необходимость в этом назрела, ведь за окном август месяц, жара стояла страшная. Все потные, вонючие.

Но тут встал вопрос – как я буду мыться? Гипс то с меня снимать никто не собирался. Марат, фельдшер, предложил закутать гипс в целлофан. Замечательная идея. Но где его найти? Поскребли по сусекам и нашли штук десять пакетов, распороли их, обвязали гипс. Результатом остались довольны и я отправился в душевую.

Рядом с дверью дежурил Марат и ещё один парень – это на тот случай, если я, не дай Бог, там звезданусь на мокром полу. К счастью всё обошлось.

Однако, госпитализация затягивалась и я торчал в санчасти, мучаясь по ночам от боли, а днём от скуки, потому как ни радио, ни телевизора, ни книг там не было. Вернее была когда-то библиотека при части, но всё давно было похерено, заколочено и съедено мышами.

Как-то вечером влетел в палату начмед и позвал в свой кабинет. Там уже стоял Марат с ножницами.

Решили посмотреть как там моё колено поживает. Разрезав бинты, сняли гипс, а так как ноги у меня волосатые, то сами понимаете, процедура была не из приятных, хотя, вознаграждением за мучение была возможность вдоволь почесать ногу и смыть спиртовым раствором оставшуюся гипсовую пыль.

Опухоль спала, что не могло не радовать, а вот колено уехало в сторону, да и сама нога, из-за отсутствия нагрузок потеряла часть мышечной массы, тем не менее, гипс (тот же самый) был наложен обратно, перевязанный новыми бинтами.

Капитан-ракета ничего не сказал, лишь покачал головой да отправил меня обратно в палату. Ночью я снова плохо спал, а в обрывочных снах видел дом, родных и друзей.

Одиннадцатого августа был день строителя, который в части отмечался как профессиональный. Все отдыхали. В соседней палате ребята, разжившись гашишем, который поставлял через своих знакомых один кавказец, всю ночь барагозили, ржали как кони и грызли сухую лапшу от Доширака.