Отара

 – Может горилки нашукаешь? Мои-то вон солдатики совсем околели! Слягуть ведь! А завтра нам може в бой! А? Дедо? Нашукай горилки!

Старик тяжело вздохнул и махнул рукой:

– Давай своего бойца, будут тебе дрова, может и еще чего, – хуторянин устало двинулся прочь.

– Рядовой Мамонтов! – рявкнул Хижняк.

Но из свинарника никто не ответил, послышалось лишь слабое шуршание.

Сержант издал какой-то нечеловечный рык и вновь завопил:

– Мамонтов, бога душу твою мать! – далее прозвучал отборный мат с изящным украинским акцентом.

– Ну, я, – раздался из темноты вонючего сарая слабый голос.

– Дак сюда иди! Голова твоя бясова! Сюда иди если командир зовет! – обиженно голосил Хижняк.

Через несколько секунд, из свинарника показался силуэт в шинели. Едва передвигаясь, солдат подошел к сержанту. Хижняк всмотрелся в лицо паренька. Рыжий с настырной ухмылкой он не выглядел на свои восемнадцать, какой там! Пацан еще! Над губой еле-еле пушок пробивается, веснушки на щеках и лбу.

Хижняк ухмыльнулся:

– Что змерз? А що ж тогда не отвликаешься? А?

– Так только примостился! – огрызнулся солдат.

– Ладно Леша, иди вон за тем дедком и он даст охапку дров. А мы пока тут в крыше дыру пробьем щоб дым у глаза не лез! Костер запалим! Тогда отогреемся! И еще! Дед тебе должен горилки дать! Ты ее за пазуху спрячь! Главное, чтобы, какой ни будь там политрук или начвзвода не набачил? Ясно?

– Ясно! – грустно вздохнул Алексей Мамонтов.

– Не ясно, а так точно!

– Так точно! – огрызнулся солдат и поплелся за дедом, который уже рылся у своей хаты, выбирая откуда-то снизу дрова.

– Вот бери! – зло сказал старик и ткнул пальцем на семь поленьев лежавших аккуратной стопкой.

Мамонтов нагнулся, чтобы собрать дрова в охапку. Но дед его остановил и толкнул в плечо:

– Погодь! Вот передай своему сержанту! – старик украдкой подал Алексею бутылку, заткнутую куском тряпки.

– Керосин что ли? – не понял Мамонтов.