Сотый Вавилон

На улице я непроизвольно смял бумажный стаканчик с чаем, что был у меня в руках, и швырнул его в сторону. Я чувствовал себя как бросившийся в воду за утопающим, которому всё равно. Она была совсем не в порядке и ей было совершенно всё равно, что с ней. Я пытался убедить её, что всё будет хорошо, что её любят и что она может любить. Я думал, что могу ей помочь, что она изменится благодаря мне. Но безуспешно. Я часто спрашивал в то время у самых разных людей, можно ли помочь человеку, который не хочет быть спасённым.

Все говорили мне, что нет, а я не верил.

Между делом она сказала, что, разговаривая со мной, она будто разговаривает сама с собой, так мы похожи. Меня это опечалило. Про отношения она задавала самые пугающие риторические вопросы, мол, как я себе это представляю? Где жить? Как быть с разницей в привычках и опыте? Что, если она захочет ребёнка через год? Меня это сводило с ума. Лицемерие всех этих вопросов было выше всех норм приличия. Как будто без меня внезапное желание завести ребёнка через год не было бы проблемой.

Я задал ей конкретный вопрос, вступит ли она в отношения со мной, готова ли она расстаться с тем парнем, которого не любит, который не любит её, чтобы быть со мной? Не помню, что конкретно она сказала, но там прозвучала фраза «шило на мыло». Так я всё понял. Дальнейшие обсуждения были бесполезны.

То она сохраняла дистанцию, используя для оправдания работу, скорбь, депрессию, свои никчёмные отношения, то она пыталась удержать меня, говоря как мы похожи, как ей приятно со мной общаться и как мы близки.

Всю ту неделю колоссальная тяжесть всего мира легла мне на плечи, я ходил в постоянном напряжении. Казалось, что небо вот-вот камнем упадёт мне на голову. Я почти не спал и был сильно на взводе. Наконец, я дотянул до сеанса с Вероникой и рассказал ей обо всём. Она сказала, что со стороны девушки это совсем не любовь, что любовь это взаимоотношения. «А что я могу ей дать? Я просто студент с общагой, без работы, из небогатой семьи», – воскликнул я. «Любовь», – ответила Вероника, на секунду задумавшись.

Примерно так всё и кончилось. Я рассудил: если я когда-нибудь смогу подарить другому человеку любовь, внимание, заботу, если он это примет, если я смогу сделать этого человека счастливее, то пусть будет так. Это будет лучше, чем всю жизнь тосковать по призраку, по человеку, на которого лишь спроецированы качества, в которые я влюблён. Пусть любовь достанется тому, кто её заслуживает.