МКД

Герда говорила, что знает этих людей лучше нее.

– Да вот,– говорила она,– посмотри на 2-й подъезд, который расположен рядом с твоим! Ведь ты же его хорошо знаешь, и знаешь, что он далеко не так хорош, как кажется! А ведь на первый взгляд он кажется таким порядочным!

София подтверждала, что 2-й подъезд действительно не так хорош, как кажется, и приводила в пример Глеба.

Герда, вообще-то, имела в виду не Глеба, а того человека, который всегда поддерживал Марту на собраниях, но пыталась Глеба все-таки защитить:

– Глеб так много сделал для обустройства дома, и столько раз писал против Марты заявления, и столько раз пытался разоблачить ее тайные делишки!

– Ну а что толку,– возражала София, – если все это только проявления его болезни? Ведь он же ничего не добился! А ведь все же говорят, что он- с отклонениями, и не только Марта говорит, но и медицинские специалисты говорят,– вот Жоржетта и Светлана, например…

– Но ведь Мария же тоже медицинский специалист, а она о Глебе всегда говорит только хорошее!

– Ну, у Марии с Глебом какие-то свои отношения- нам этого не понять!

В общем, переубедить Софию Герде так и не удалось.

Досье Симы

Сима была женщиной среднего возраста. Выглядела она довольно моложаво, и никто в доме ее иначе как Сима, не называл.

Сима жила в МКД с детства. Как только ее родители получили здесь на 9-м этаже квартиру, так их семья,– Сима, родители, и брат,– и начала здесь жить.

Квартира у них оказалась неблагополучной, в ней сразу же начались проблемы. С крыши в квартиру постоянно затекала вода, и на потолке из-за этого появлялись разводы, а на стенах – черная плесень. В электрощитке перед входом в квартиру, из-за затекающей воды, постоянно что-то щелкало, искрило и «коротило».

Неблагополучно в их квартире было и с трубами. Через всю их квартиру проходили и водопроводные, и отопительные трубы. Заходили они в одном месте, а спускались в другом. Нижние жильцы, в которые эти трубы попадали в виде стояков, не знали, как страшно они по ночам гудят и щелкают, а симина семья это хорошо знала. Сима все время боялась, что трубы когда-нибудь ночью «рванут», и их затопят и обварят.