509 год до нашей эры

Изгнание Царя

I

Дворец Тарквиния в Риме, утро

Тарквиний

Плохие сны… Плохие сны… Плохие…

Сегодня снилось мне,

что я закован в глыбу льда,

но мне не холодно, а жарко

и душно так, что хочется кричать,

но нет ни сил, ни звука в горле,

воздуха нет в лёгких,

как будто на груди стоит гора,

на ней театр, а на трибунах

сидят все те, кого я погубил,

и я смотрю на них сквозь толщу льда.

Вот в центре Сервий Туллий,

старый царь, которого я сверг.

Он взят был моим дедом в дом

и выращен с его детьми когда-то.

Когда дед умер, Сервий, убеждая

неделю всех, что дед болеет,

и отдавая за него распоряженья,

воспринял власть,

как будто по наследству,

презрев о междуцарствии закон.

А научила этому его

царица старая, Танаквиль, моя бабка,

которая сочла его достойным.

Она считала его сыном,

поскольку не имела сыновей,

и помогла ему. Всё это с его слов.

Но можно ль верить человеку

с сомнительным происхожденьем?

Он трон удерживал почти полвека

и был уже изрядно стар,

когда распорядились боги

пресечь его правленье, наконец.

Я вырос, потом долго ждал: не кровью

Сервий оросил тропу ко власти,

а хитростью своей, то есть, умом.

Но Туллия, жена моя, дочь Сервия,

мне выжигала мозг

своими ядовитыми речами

о том, что предал память деда

и имени его не стою,

раз я на власть не претендую

и потерпел главенство самозванца!

так называла своего отца!

В конце концов, я стал причиной смерти…

С тех пор уж нету злодеянья,

которого бы я не совершил.

Власть – алчная голодная волчица!

Подавай ей мяса с кровью

и постоянно денег, денег, денег,

будь они прокляты! Немало

семейств достойных из-за них я погубил.

Вот рядом с Сервием сидит

Марк Юний – муж сестры моей,

казнённый мной безвинно, из-за денег.

И сына старшего отправил я за ним,

чтоб мысль о мести жизнь не отравляла

ни сыну Юния, ни мне.

У них остался младший, Луций – тёзка!

то плакал то смеялся невпопад,

молва за то прозвала его Брутом,

его я вырастил как сына,

как дед мой Сервия когда-то.

Двадцать пять лет минуло – четверть века…

Теперь уж Луций сам отец,

а всё как шут – всё что-то сочиняет,

но главное – беззлобно, славный малый!

Так вот мой сон: за Туллием Марк Юний,

за Марком Квинт, за Септимом Октавий,

десятки лиц, и рядом с ними дети,

которые могли у них родиться,

когда б не их судьба в моём лице.