Смоленская Русь. Запад-36

Обязательным условием этой сделки было приглашение бояр и независимых ремесленников (ткачей, прядильщиков) на подворье боярина и показ им работы нового текстильного оборудования. Я рассчитывал и от них начать получать заказы на эти станки, заодно предложить ремесленникам объединиться в товарищества, так как индивидуально покупку машин никто из них не потянет.

В боярской вотчинной деревне на берегу реки Ясенная, протекающей к югу от Смоленска, среди мелких домишек возвышались, словно наседка над цыплятами, двухэтажные хоромы с высоким резным крыльцом.

Здесь и проживал Вошкин – один из богатейших смоленских бояр. Мы с ним были хорошо знакомы, и уже не первый год боярин состоял в торговом и мыльном паевых предприятиях.

О нашем появлении все обитатели вотчины были заранее извещены. Поэтому я и не удивился пышной встрече, устроенной непосредственно боярином вместе со всей его семьей и челядью.

Осматривая снаружи хоромы боярина, я не без интереса отметил крытую черепицей крышу и стеклянные окна заройского производства, выходившие во фруктовый сад, ныне засыпанный снегом.

Боярин показал мне свое производство. Увидел там вполне ожидаемую картину. На лавках сидели сенные девки да деревенские бабы, перед ними стояли прялки с навернутою куделью, и женщины, болтая о всяком разном, пряли словно автоматы.

Вернулись в гридницу, там был накрыт пиршественный стол, пышущий жаром от множества запеченных и зажаренных блюд, выложенных в серебряную посуду.

Рядом вдоль стола стояли дубовые скамьи, покрытые материей с бахромой. Меня посадили во главе стола, прямо под иконой. Поднявшись вместе с пивным бокалом, я произнес положенный случаю тост:

– Выпьем, други, за здоровье и благополучие щедрого хозяина этого дома, боярина Елисея Далиборовича, и за всю его семью!

Далее зазвенела посуда и захрустели челюсти. Сегодня я все же рассчитывал вернуться к себе, поэтому рассиживаться не стал, примерно час спустя отозвал хозяина из-за стола.

– Спасибо за угощения, боярин, но я к тебе по делу.

– Владимир Изяславич, зачем спешить?! Ешь, пей, веселись, успеется о делах переговорить! – искренне принялся убеждать меня продолжить набивать животы Елисей Далиборович.

– Благодарствую, но лучше мы с тобой в следующий раз подольше посидим, если, конечно, задуманное мной дело сладить сможем.

Боярин вмиг сделал стойку, переменяясь в лице с благодушного балагура на циничного дельца.