Серебряный след

Ну напугаю я его, ударю, изобью, убью даже на крайний случай, что мне это прибавит чести что ль? Я как отец семейства в этом ауле, а в семье, как говорится, не без урода. Что вы своего ребенка собственного не любить будете за то, что плохой он, прогоните? Нет ведь, так и Андарбек! Только силой слова и своим примером мы сможем на него подействовать – говорил Хайрулла сельчанам, когда те в очередной раз приходили ему жаловаться на парня.

Вот и сейчас, по дороге на работу, увидев Андарбека, ему снова стало неприятно:

– Опять, наверное, что-то натворил.

Ээээх, Андарбек! Что же мне с тобой делать-то? – спрашивал сам себя Хайрулла. Пока Хайрулла добрался до работы, к сельсовету подошли еще несколько человек.

– Ассаламу алейкум, сельчане мои! – громко приветствовал всех Хайрулла. Чего вы вышли-то ни свет, ни заря? Выгнали что ли вас из дому? – шутя поприветствовал каждого Хайрулла.

– Ваалейкум салам, Хайрулла! Если выгонять, кроме как к тебе больше и пойти-то некуда, – воскликнул один из мужчин.

– Тоже мне нашел беду ты, Карим, – возразил ему один из мужчин. Надежнее места, как дом Хайруллы, нам и не найти! Счастливыми будем, если он приютит.

– Это точно ты сказал, – поддержали земляка многие…

Хайруллу сельчанам, действительно, было за что уважать. Внутреннее великодушие мужчины не терпело несправедливости по отношению к слабым или немощным, он очень тонко чувствовал боль сирот, оставшихся без отца, одиноких матерей, воспитывающих детей, он пытался оставить в каждой несчастной жизненной истории своих сельчан маленький отголосок о сделанном им добром деле.

И у него это получалось.

Как-то раз в кабинете у районного начальства, Хайрулла увидел стопку писем, фамилия на одном из них была до боли знакома. Мужчина, с опаской глядя на дверь, взял в руки стопку. Открыв первое письмо, он в ужасе бросил его на стол, как будто взял в руки не бумагу, а угли с печи.

Это был донос. И в руки «правосудия» шел местный богослов Ахмад – старый мужчина втайне от всех держал дома Священное писание и обучал ему желающих…

Времени раздумывать было мало. Хайрулла скомкал в руках бумагу и спрятал ее в карман. Пока разговаривал с начальством, руки в карманах Хайруллы горели, но сердце билось в радостной тревоге – богослову не грозит ничего. После приезда в аул, Хайрулла ночью пошел к Ахмаду. Тихо постучал в окно.