Срезы истории

Почему устраивать свидание надо так далеко, Фанни не спрашивала. Она рада была встречаться с ним где угодно. И вот этим августовским вечером 1918 года она идёт на свидание со своим любимым. Но на душе как-то тяжело. Вот она перебрала в памяти всю свою короткую жизнь, но успокоение не пришло. Её одолевала какая-то тревога.

Тревога Фанни Каплан была не напрасной. Хотя она, конечно, не могла знать о надвигающихся событиях и о том разговоре, который произошёл несколько дней назад между председателем Совнаркома Владимиром Лениным и председателем ВЦИК, по сути, главой государства, Яковом Свердловым.

– Положение наше архисложное, Яков Михайлович. Надо принимать какие-то экстраординарные меры.

– Думаю, Владимир Ильич, что нам сейчас сможет помочь только самое жестокое подавление всех врагов советской власти.

– Я тоже понимаю, голубчик, что врагов нужно уничтожать. Но это уничтожение нужно ведь как-то оправдать. На нас, батенька, уже и так после расстрела царской семьи весь мир ополчился.

– Это, конечно, плохо, что ополчился. Но ведь не могли же мы с вами оставлять белым живое царское знамя.

После некоторого раздумья он добавил:

– Нужна, очевидно, такая же жертва с нашей стороны, чтобы мир теперь ополчился против наших врагов. Это бы оправдало наш красный террор.

– И кого же, Яков Михайлович, вы предлагаете в качестве такой жертвы?

– Я полагаю, что это должен быть человек самого высокого ранга. И вы, Владимир Ильич, как нельзя лучше подходите на эту роль.

– Вы предлагаете мне ради спасения революции пожертвовать собой?

– Нет, вы меня неправильно поняли, Владимир Ильич. Такой жертвы от вас никто не требует. Нам только нужно будет инсценировать покушение на вашу жизнь.

– Знаете, Яков Михайлович, мне что-то не очень хочется быть подстреленным. И где гарантии, что меня только ранят, а не убьют?

– Да никто, Владимир Ильич, вас не ранит. Нам нужно только инсценировать покушение.

– И куда мне нужно будет деться после этой инсценировки?

– Побудете некоторое время дома.

Ленин на некоторое время задумался. Побыть немного дома это очень хорошо. Ведь он чертовски устал от всего этого напряжения. Кроме того, даёт о себе знать эта проклятая болезнь, которой наградила его парижская проститутка в 1902 году.

Когда он впервые узнал о своём заболевании, его это потрясло. Как же тогда революционная деятельность, вес его идеи?! Как глупо получилось.