Эпоха перемен. Часть 2

Кто считал миллионы вдов, оставшихся без мужей и доживавших жизнь в одиночестве? У меня как-то на эту тему были написаны такие строки:

Там, у деревни Дубосеково,

Бой за Москву кровавый был.

И многим ждать уж больше некого.

Стоят лишь холмики могил.

Но вот, душой не понимая,

Жена все с фронта мужа ждет.

Любовь свою не забывает

И ждет уже который год.

Не может все предать забвению,

Ведь ей лица милее нет,

Хоть и подвергнулся старению

Висящий на стене портрет.

Когда покончено с делами

И все вокруг тихонько спит,

С живым как будто вечерами

Она с портретом говорит.

Расскажет, что за день случилось,

С кем говорила, где была,

Что ночью иногда приснилось,

Какие предстоят дела.

Напомнит иногда былое,

Младые, сладостные дни,

И что-нибудь еще такое,

Что вместе прожили они:

«А помнишь, как тропинкой узкою

Коня водил на водопой;

Короткими ночами тусклыми

Как целовались мы с тобой?

Как всегда, на танцах в клубе

Ты меня оберегал.

Отгонял парней всех грубо,

Приглашать не разрешал.

Как со свадьбы ты невестой

На руках унес меня…».

А прожито было вместе

После свадьбы-то три дня.

Было кратким их супружество

И тонка их счастья нить.

Ждет его с завидным мужеством

Доласкать и долюбить.

Ждет, и в этом ожидании

Тихо жизнь ее прошла.

Без тепла, в воспоминаниях.

И детей не родила.

Ждет, хоть ждать ей больше некого.

Долюбить им не пришлось.

Под деревней Дубосеково

Счастье их оборвалось.

– Грустные строки, аж слезу прошибают. И сколько их, одиноких, после войны мыкалось!

– Между прочим, – заметил Дмитрич, – я читал, что у африканских племён нет одиноких женщин. Пока она не замужем, то живёт с родителями. Если муж погиб или умер, то её берёт в дом второй или третьей женой его брат или другой родственник. Но брошенной, голодной, с детьми на руках никого не оставляют.

– И как ты себе представляешь, – усмехнулся Юрий Сергеевич, – это сделать у нас? Попробовал бы кто-нибудь привести в дом вторую жену.

Сразу возникнет масса проблем. Во-первых, встанет вопрос: а не уйдёт ли при этом первая жена? Потом, где разместить? Ведь многие жили тогда в коммуналках в страшной тесноте. Но главное: такого мужчину привлекли бы к суду за многожёнство. И получается, что условия нашей жизни хуже, чем у африканских племён.

– Конечно, если бы наша власть была более гуманной, то после таких многомиллионных потерь могла бы разрешить многожёнство.