Танго смерти по-киевски

НКВД ищет его, и, в конце концов, находит. Но оказывается, что он имеет задачу не шпионить, он должен передать письмо лично Сталину – лично от фюрера. В этом письме – содержится предложение заключить джентльменское соглашение – никакой войны до первого января сорок второго года. Сталин верит Гитлеру и посылает Берию на границу со строжайшим приказом – на провокации не поддаваться, чтобы ни один придурок. Дело происходит двадцать первого июня сорок первого года…

Монтевидео, Уругвай. Камино Карраско.

Понедельник – день, несомненно, тяжелый, и даже на другом конце земного шарика, в Латинской Америке – где перевернуто вверх ногами все, что только можно (например, когда у нас зима – у них это лето) – исключений не бывает…

Я просыпаюсь ровно в шесть. Привык уже. Если посмотреть в окно моей квартиры – может взорваться мозг: такое ощущение, что ты в спальном районе столицы нашей Родины Москвы. Все тоже самое – серые многоэтажки, мусорные контейнеры, грязные дворы, стоянки машин на бывших газонах, спешащие люди.

Почему здесь? Да сам не знаю… во многом я оказался тут случайно. Мне надо было оказаться от Европы как можно дальше, причем неважно, где – просто, подальше. Я стоял в аэропорту и выбирал рейсы. Так получилось, что взгляд мой пал на Монтевидео и сразу сложилась словесная ассоциация. В свое время, один из первых романов, которые я прочитал – был «Ангел смерти из Монтевидео» Жерара де Вилье. Это была тоненькая книжица, изданная узбекской фирмой Фонд, которая приобрела права на всего Жерара де Вилье на все страны СНГ (помните еще, что такое СНГ?), каким-то чудом, она уцелела в пожарищах Грозного.

Квартира это не моя, снимаю. Двести долларов в месяц. Это не много, но и не мало – так, нормально. Но по меркам моих сегодняшних доходов – мало, однозначно.

Дверь я укрепил за свой собственный счет, но ко мне вряд ли кто будет вламываться. Потому что эта спалка – квартал не для бедных. В Латинской Америке своя специфика – государство почти нигде и ничего не строило – строили сами люди. И у людей, если они бедны, есть возможность поселиться в трущобах – в Аргентине, например, они называются неблагополучным для русского уха словом «бища».