Дед Мороз с чудинкой

Я бы точно сошла с ума. А про Веру и говорить нечего.

Перелома у нашего Деда Мороза не было, но было растяжение. Ему все же наложили гипс, но лишь зафиксировали стопу. Тем не менее из больницы Анатолий выскочил в обнимку с Верой. Говорю «выскочил», потому что парень действительно скакал на одной ноге, при этом всем телом опираясь на мою подругу. Вера выглядела неважно. Губы поджаты, брови нахмурены, в глазах вселенская обида на такую несправедливость.

– Что делать будем? – тоскливо спросила я, глядя на эту парочку.

– Ага, щас-с, – протянул парень и энергично мотнул головой. – У меня четыре заказа! Меня люди ждут! И деньги мне уже заплачены! Значит, так. Верка наденет мой костюм и пойдет поздравлять детей. Софья, поройся в мешке. Там есть костюм Снегурочки. Надевай.

– А где твоя напарница? – насторожилась я, потому что никакой Снегурочки рядом с Толиком в лесу не было.

– Эта вертихвостка сегодня улетела отдыхать с любовником, – пожаловался Анатолий.

– А тебе сколько? – уточнила я, выудив из недр красного мешка голубую шубку.

– Двадцать шесть. Я артист, – приосанился парень, а Верка ехидно рассмеялась.

– Товарищ артист, а с чего вы взяли, что я стану изображать старика Мороза?

– С того, Вера, что выбора у тебя нет. Или в суд, или в костюм. Решай!

– Вера, ну чего ты, – зашипела я, снимая куртку и натягивая холодный наряд Снегурки.

– Страдалица, – возмутилась Вера. – В сексуальном костюме Снегурочки. А мне в деда переодеваться. Нечестно это!

– А кто Толика сбил?

– Господи, за что мне это, – стонала подруга, стягивая с Толика красный кафтан. – Ненавижу вас.

– Пошевеливайся, Верочка, – ядовито заметил Толик, раскинувшись на заднем сидении. – И печку включи, я ж без куртки. Мерзну.

– Чтоб тебе…

– Чего?

– Адрес говорю, диктуй, – проворчала подруга, заводя автомобиль, а я пересела в свой и поехала следом за парочкой.

– Как он меня достал, – ворчала Вера, плетясь к подъезду. – Нудный – просто жуть! Это не дед Мороз, это дед Ворчун. Всю дорогу стихи читал. Новогодние. Меня чуть не стошнило. За что я страдаю?

– За его увечье, – рыкнула я, трясясь от холода. Пришлось снять рубашку и джинсы, поскольку они не подходили к костюму.